– Ч-что же… – прошептал Хариус и принялся, не глядя, шарить по полу в поисках подходящего к случаю блокнота. – Там что… Разумная ж-ж-жизнь?..
Команда напряженно уставилась на капитана, который остервенело дергал и крутил все ручки подряд. Шли минуты. В конце концов Офелий с раздражением сорвал с себя наушники и потер лоб.
– Не выходит, – пожаловался он. – Сигнал очень слабый. Могу только определить местоположение источника.
Хариус боязливо посмотрел на Клока. Клок – невозмутимо – на капитана.
Лампочка продолжала мигать.
Офелий смачно хлопнул себя лапами по коленям:
– О-бал-деть! Разумная жизнь, друзья! Скорее летим туда!
– Я бы не стал принимать опрометчивых решений, – дрожащим голосом возразил ученый. – Мы не знаем, что там за жизнь. Может, агрессивная. Да и потом, наша миссия уже и так выполнена, верно? Мы ведь выяснили, что не одиноки во Вселенной, – ну и очень хорошо: стало быть, можно возвращаться домой.
– Вы серьезно, Хариус? – недоверчиво спросил Офелий. – Вы разве не собирались всем что-то доказать, нет?
– Собирался, – признал Хариус и честно добавил: – Но здесь очень страшно. И кресло неудобное. И наверняка нет ванной. И вещи мои вы мне взять не дали, а без них…
– «SOS», – неожиданно напомнил Клок. – Кто-то в беде.
– Два голоса против одного, – подытожил Офелий, запрыгивая в кресло. – А я еще и капитан, так что вообще лечу куда хочу. Пристегните ремни, Хариус. Мы идем на помощь.
Глава четвертая
Разумная жизнь в беде!
Отключив автопилот, Офелий заложил плавный вираж и аж пискнул от восторга:
– С ума сойти! Я веду корабль! Веду! Космический корабль! – От избытка чувств экс-президент пихнул насупленного Хариуса локтем в бок и доверительно сообщил: – Вот честно: сам не верил, что получится.
– Далеко до них? – спросил Клок.
– Не очень, – Офелий сверился с приборами: – За час-другой долетим.
– А сильно ли мы отдалились от Фелиса? – убитым тоном поинтересовался Хариус.
– Да… Не очень, – повторил капитан. – Совсем не очень.
– Не странно ли? – пробормотал ученый, что-то корябая в блокноте. – Едва отошли от родной планеты – и уже наткнулись на разумную жизнь. Какова была вероятность…
– Микроскопулечная, – радостно подхватил Офелий. – Из чего следует, что мы с вами – зверски везучие черти!
Капитан вильнул еще раз – просто ради удовольствия немного порулить. Хариус отбросил блокнот и впился когтями в поручни кресла.
По истечении часа команда более-менее убедилась в том, что Офелий справляется с кораблем, и успокоилась. Не снимая наушников и беспрерывно мурлыча под нос мелодии из старых фильмов, капитан лихо разгонялся, тут же резко тормозил и периодически забавы ради шел зигзагом, совершенно не заботясь о комфорте экипажа. Но радиосигнал не терял и пару раз даже успешно увернулся не то от крупных камней, не то от каких-то обломков.
Звезды и планеты, посверкивая, постепенно меняли свое положение за панорамным окном (капитан уже похвастал, что окно – на деле вовсе не окно, а дисплей, куда выводится картинка с бортовых камер). Чернота огромного космоса была бескрайней и величественной. Даже Хариусу приходилось признать, что это в своем роде жутко здорово.
Спустя час с небольшим капитан стащил наушники и заметил:
– Ну, что могу сказать… Похоже, нам сюда.
– Куда? – не понял Хариус.
Офелий мотнул головой на окно:
– Вон к тому… Непонятно чему. Сигнал исходит оттуда.
Вглядевшись в панораму за окном, ученый предположил, что «непонятно что» – это самый крупный на ней объект.
Клок зевнул:
– Посмотрим поближе?
– Ну а как же? – Офелий пощелкал кнопками и пошел на снижение: – Посмотрим-посмотрим, да и сядем.
Хариус заерзал: идея садиться непонятно на что его нервировала.
За последние часы космонавты уже осознали: это только на Фелисе их Монумент был таким… монументальным. В масштабах космоса он оказался лишь крошечной щепочкой. Зато весьма маневренной. Под беспрерывное мурлыканье Офелия корабль плавно лег на низкую орбиту, с которой можно было хорошо разглядеть объект под ним.
При более близком рассмотрении источник сигнала оказался… Хмм.
Подавшись вперед в кресле, Хариус торопливо шарил в памяти.
– Кажется, такое небесное тело называется «астероид», – внезапно вспомнил он. – Я, понимаете ли, немного изучал астрономию… Но на нем, определенно, виднеется некая искусственно созданная конструкция. Это похоже на следы осмысленной деятельности.