Черноволосый жилистый охранник сидел к Коршунову боком. Его внимание было поглощено созерцанием собственной персоны: откинувшись на спинку стула, хранитель с удовольствием рассматривал свое отражение в блестящем портсигаре. На коленях лежал массивный пистолет.
Теперь каждое потерянное мгновение могло стать для Коршунова роковым: вот-вот в дальнем конце коридора покажется второй охранник. Тело Геннадия напружинилось. Подняв над головой увесистый ключ, он не раздумывая метнулся к хранителю.
Схватки не произошло: тот не успел даже удивиться. Удар пришелся по темени: оглушенный охранник беззвучно ткнулся носом в колени. Геннадий схватил пистолет, сунул за пазуху и бросился к голубой двери.
— Жан, — негромко позвал он и согнутым пальцем постучал по металлической обшивке. — Жан, открой!..
Тишина. И только где-то в глубине коридора раздаются еле слышные ритмичные звуки шагов. Лоб Геннадия покрыла испарина.
Неужели Жан не услыхал стука?! Но если громче стучать, услышит тот, второй… Что делать?!
Время! Главное — выиграть время!
Геннадий отчаянно забарабанил в дверь.
— Цо пану тшеба? — раздался недовольный голос Жана.
— Открой, Жан!
— Хэлло, Майкл! — услышал Геннадий приглушенный расстоянием возглас из коридора. Раздался тяжелый топот — охранник бежал в сторону холла.
— Геннади? — В голосе Жана звучало искреннее удивление. — Для чего пан тутай?..
Щелкнул замок, дверь чуть приоткрылась. На Геннадия глядели округлившиеся, растерянные глаза маленького поляка. Коршунов распахнул дверь и рванулся внутрь. И тут же сзади громыхнул выстрел, другой, третий… Падая, Геннадий успел с силой толкнуть дверь ногой. Замок звонко щелкнул.
— Что с тобой, друг? — Геннадий, не вставая, со страхом глядел на Жана.
Лицо поляка посерело. Он стоял на коленях, зажав обеими руками живот. Потом вдруг повалился на бок и затих.
Вой сирены вывел Геннадия из оцепенения.
— Прости, Жан, — глухо пробормотал он, чувствуя, что у него перехватило горло. С трудом поднялся с пола.
Дверь содрогалась от мощных ударов, кусками сыпалась с потолка штукатурка. Но Геннадию теперь было все равно. Перед ним была цель, ради которой он целую неделю ходил в шкуре предателя.
«SOS! SOS! SOS!» — бился в его руках радиоключ.
Дверь трещала, одна из петель была уже сорвана.
«Говорит экипаж советского судна «Иртыш»… Говорит экипаж советского судна «Иртыш»… — лихорадочно выстукивала рука Геннадия.
Только это он и успел передать. Дверь рухнула, раздался грохот выстрелов, и по крайней мере дюжина смертоносных кусочков свинца впилась в спину матроса.
Часть пятая
ПРОЗРЕНИЕ
Глава I
СИНИЕ ОГНИ
— Будьте осторожны… Ради бога, будьте осторожны, — прошептал чуть слышно Брэгг. Андреев нащупал в темноте его горячую сухую ладонь, крепко сжал. Внизу послышался плеск, и вскоре в квадрате люка проступили очертания тонкой фигуры Тома. Юноша поднялся на несколько ступенек и, держась одной рукой за поручни, другой слегка оттянул от лица маску.
— Все готово, сэр, — вполголоса произнес Том. — Отключил… Можно рискнуть.
Андреев натянул на голову маску, шевельнул плечами, поправляя баллоны акваланга, и шагнул к люку.
Через несколько секунд он уже плыл вслед за Томом по подводной оранжерее. Плыл медленно, на ощупь отыскивая проходы в сплетениях мясистых водорослей. Наконец пальцы коснулись твердой гладкой поверхности. Одновременно он ощутил легкий толчок в бедро. Том был рядом. Андреев проплыл вдоль стенки оранжереи еще несколько метров, пока не нащупал толстую металлическую решетку.
Том включил электрический фонарик, и Андреев сквозь мутную зелень увидел в стене, прямо перед собой, круглое зарешеченное отверстие. Юноша уперся ногой в стенку, потянул решетку на себя. Она плавно подалась. Теперь даже в тусклом свете фонарика Андреев смог разглядеть темную, диаметром не больше метра трубу, заполненную водой. Видимо, это и был выход в океан, о котором говорил Брэгг.
Жест Тома был недвусмысленным: вперед, скорее! Колебаться было уже поздно. Александр Михайлович зажмурился, сильно оттолкнулся ластами и скользнул в трубу…
Плыть было легко, и скоро Андреев почувствовал, что внутреннее напряжение, которое сковывало его тело и мозг в течение последних двух часов, стало ослабевать. Опасения, не закоченеет ли он, находясь несколько часов в океане, оказались беспочвенными — вода была холодной лишь на глубине, непосредственно у выхода из трубы. Когда же голова Андреева показалась на поверхности, он понял, что ему не грозит и насморк: настолько добросовестно потрудилось щедрое тропическое солнце.