Сделав несколько глубоких вдохов — чтоб дыхание вошло в ритм, — Андреев поднял на лоб маску, отключил баллоны акваланга и поплыл от берега мерными длинными гребками.
Несмотря на предупреждения Брэгга о возможной встрече в лагуне с патрульными катерами Андреев не рискнул забираться в открытый океан и решил держаться, насколько будет возможно, поближе к берегу. Опасность оказаться обнаруженным была, в сущности, невелика — звук мотора он услышит издали, и тогда акваланг позволит ему благополучно пройти под водой даже рядом с лодками. Надо только быть настороже. Зато не заблудишься в темноте: справа все время будет полоса берегового кораллового рифа, которая не позволит даже нечаянно удалиться от острова больше чем на триста метров. Да и плыть в лагуне приятней и легче: вода здесь спокойная, как в бассейне. И с акулой не повстречаешься… Впрочем, вряд ли и на открытой воде эти твари охотятся ночью.
Внезапная боль обожгла ладонь: похоже было, что рука с размаху наткнулась на бутылочные осколки. Инстинктивно он с силой подал корпус назад, отчего ноги сразу ушли вертикально вниз. На секунду погрузившись в воду с головой и ощутив во рту солоноватый вкус, Александр Михайлович почувствовал, что его колени и живот прикоснулись к шершавой поверхности кораллового рифа. Итак, он достиг края лагуны, теперь можно поворачивать на север. На всякий случай следует держаться в некотором отдалении от барьера — перспектива напороться животом на верхушку старого коралла его не устраивала.
Энергично оттолкнувшись ногами от рифа, Андреев поплыл назад, к берегу, до которого сейчас, видимо, было метров двести — двести пятьдесят. Удалившись от гряды рифов на безопасное расстояние, он повернул направо. Теперь, если только не собьется с курса, он должен будет плыть вдоль берега не менее двух часов. Маску без необходимости использовать не будет: пока что она понадобилась лишь для того, чтобы пронырнуть стофутовую трубу, соединявшую оранжерею с океаном. А в случае чего сдернуть ее со лба и натянуть на лицо — дело секунд.
Продолжая плыть, Александр Михайлович вынул из воды руку, поднес к глазам. Стрелки часов показывали четверть одиннадцатого…
Усталость подкралась незаметно, и сначала Андреев попросту не придавал значения тому, что он все чаще и чаще устраивает передышки, переворачиваясь на спину, и что в плечах появилась ломота, а ноги стали тяжелыми и медлительными. Вот уже около двух часов он плывет, не меняя курса, и за все время лишь однажды потерял ориентировку: забрав на восток, вышел снова к коралловому барьеру. Конечно же, он был прав: гряда рифов надежно гарантировала ему верность маршрута.
Решив экономить силы, он уже давно плыл плавным брассом. Дважды пришлось воспользоваться аквалангом и по нескольку минут двигаться под водой. Однако сказать с уверенностью, были ли подозрительные шумы звуками моторов или просто плеском бьющихся о рифы волн, он бы не смог. Главное — не рисковать.
За эти два часа Александр Михайлович не раз пытался поразмыслить над фактами, о которых сегодня вечером сообщил ему Ульман. Но размышлялось почему-то плохо, и ничего путного в голову не пришло. Мысли были фрагментарны: с ульмановских санитаров перескакивали на Ингу, на злополучную впадину, которой, возможно, не существует, на совсем уж неуместные воспоминания об институтских мелочах. Но, пожалуй, чаще всего Андреев мысленно возвращался к своим — к экипажу «Иртыша», упрятанному за проволоку. Он знал, что команда с надеждой и нетерпением ждет от него вестей. Ждет, пожалуй, даже большего, чем просто вестей — сигнала к решительным действиям. «Пора, брат, пора…» Будет ли надобность в этом пароле? И вообще — можно ли что-нибудь изменить в подобной ситуации? Полсотни безоружных против сотен бандитов, замысливших невесть что. В случае чего вряд ли можно будет рассчитывать на местных рабочих — слишком уж апатичны и запуганы «свободные фроянцы». На кого же опереться? На Ульмана, на Брэгга? Жидковато… Тем более он не имеет права сидеть сложа руки.
Андреев лег на спину, раскинул на воде руки и ноги. Усталость давала себя знать все сильнее. Еще минут пятнадцать-двадцать, и можно будет поворачивать к берегу. Там, именно там, без сомнения, он узнает истинные цели преступников, захвативших «Иртыш». Теперь, после вчерашнего разговора с Ульманом, он был готов пойти на все, даже на такое путешествие, как это.