- Вы же любите литературу, я знаю, Андрей Степанович. За чем же дело стало? Вы понимаете, какое по-ли-ти-ческое звучание будет иметь статья о такой героической роте. Десять Героев - это один вопрос, а главное: прочные корни этого явления. Смотрите, во-первых, все - воспитанники комсомола и партии. Это факт? Факт! Во-вторых, сыны разных народов - русские, украинцы, казахи, грузин, азербайджанец. Это разве не факт? В третьих, все вы родились после. Октября, в новом социалистическом обществе выращены. В-четвертых, я изучил наградные листы и подметил, что Герои роты - крестьянские сыновья. Это же показательно, какую патриотическую силу дало армии колхозное крестьянство. У того же Толстова вся семья воюет, на фронте - отец, два старших брата, сестра...
- Его дядя тоже воюет. С нами, - сказал Поправка,
- Где? - В нашем же полку, в батальоне Жукова. Боевой старик. Имеет орден Красной Звезды.
Командир роты подтвердил, что действительно у сержанта Толстова имеется на плацдарме родственник, рядорой Ефименко. Он как-то встретил станичника в медсанбате, когда тот пришел навестить племянника и принес ему эльтигенское лакомство - печеную свеклу.
Под напором Мовшовича капитан, улыбаясь, сказал, что попытается написать заметку в газету. Но он не смог выполнить обещание: вскоре на плацдарме начались такие события, что всем нам было не до этого.
Мирошник счастливо воевал и на плацдарме и во время трудного прорыва на Митридат. В последние дни десанта был ранен, эвакуирован на лечение, вернулся обратно в родную дивизию, принимал участие в подготовку штурма керченских укреплений в 1944 году. При освобождении Керчи он действовал в качестве командира комсомольского отряда особого назначения и пал смертью храбрых. Выдержка из послевоенного письма Героя Советского Союза Д. С. Ковешникова: "...У меня как о дорогом товарище сохранилась на память фотография капитана Мирошника из газеты. Это была большая утрата для нашего соединения - гибель такого командира и товарища".
Вместе с Героями замечательной роты был 18 ноября в блиндаже штаба полка еще один человек, который формально уже не принадлежал к ней, но был связан всей своей военной биографией. Это старший лейтенант Дмитрий Васильевич Тулинов, близкий друг капитану Мирошника и его боевой соратник.
Еще недавно, в боях Новороссийск, Тулинов был в роте командиром взвода и лишь незадолго до десанта в Крым получил роту и на эльтигенский плацдарм пошел уже на равных с Мирошником правах. Обе роты были в первой эшелоне, вместе захватили северные высоты на плацдарме и держали их, несмотря на все трудности. Старший лейтенант тоже был ранен, но не покинул строй и так и воевал с рукой на перевязи. Нам было понятно его рвение. Кто из офицеров смог бы оставить своё подразделение после таких боев и в таких условиях, особенно если учесть, что это была первая в его командирской жизни рота!
Как офицер, Дмитрий Тулинов являлся крестным сыном полка. У него не было никакого военного образования. Это был талантливый самородок. Война застала его на Западной Украине в должности старшины роты. Он участвовал в боях за Новоград-Волынский, был в окружении под Полтавой, десять суток выбирался из вражеских тылов, нашел свою часть, воевал под Изюмом, Красным Лиманом, на Донце и Кубани, снова попал в окружение и снова с группой бойцов пробился к своим. Под Новороссийском Тулинов прибыл и нашу дивизию старшиной роты. Здесь он был замечен сначала как человек выдающейся храбрости и инициативы. Где было трудно в дни обороны, там, появлялся энергичный, рвущийся в бой старшина. Потом Ковешников (он 6ыл тогда начальником разведки дивизии) и Мирошник углядели у Тулинова жилку организатора, умение обучить людей тому что постиг сам. Ему стали давать боевые задания. Однажды старшина повел группу солдат в разведку. Грамотно, умело повел - и взял языка". Был награжден орденом Отечественной войны II степени. В дальнейшем уже и штаб дивизии заинтересовался этим человеком. Через некоторое время ему было присвоено звание младшего лейтенанта. Дорожа доверием командования, Тулинов с упорством повышал свой знания. Со взводом возился, как требовательная мать с ребёнком. Мне довелось не раз бывать в этом подразделении и видеть, что солдаты научены мастерски владеть оружием, сколочены в коллектив и пойдут за своим командиром на самое опасное дело. При освобождении Новороссийска взвод был в десанте. Тулинов за эти бои получил орден Красного Знамени. При подготовке к форсированию Керченского пролива мы с полной уверенностью поставили его во главе роты. И не ошиблись. Старший лейтенант Тулинов по праву разделил со своими учителями и товарищами высокую честь. Его грудь тоже украсила Золотая Звезда Героя.
Среди Героев я увидел старшего адъютанта первого батальона В. П. Галкина. Он уже не молод - участник гражданской войны. В нашей дивизии всего два месяца - и вон уже Герой Советского Союза. Жаль, что нет с нами еще одного Героя комбата П. К. Жукова: тяжело раненного, его отправили на Тамань.
Гордостью дивизии стал 39-й полк - в нем выросли двадцать два Героя советского Союза!
..Мы ужа говорили на партактиве, что труд наш дал прекрасные результаты. Итог был коммунистами подведен правильно.
Указ заставил нас взглянуть еще более широко на все: на прошедшие бои, на огромную работу людей по строительству обороны; на голодную и холодную жизнь периода блокады.
Трудности были большие. Но они не сделали людей хуже. Наоборот, люди стали лучше. Больше стало дружбы, товарищества. Дни тяжелых боев подняли организованность, сплоченность и боеспособность нашей Новороссийской: дивизии. В этом был успех всех командиров и политработников.
... Высоко оценил 18 ноября 1943 года Верховный Совет СССР подвиг 318-й Новороссийской дивизии на крымском плацдарме!
Между прочим, небезынтересно вспомнить невольное признание: врага. Немецко-фашистское командование в Крыму хвасталось, что ему будто бы удалось поймать в Эльтигене в ловушку и даже уничтожить "одну из наиболее боеспособных дивизий" Советской Армии. Неплохая характеристика, что же касается "ловушки" и прочего то известно: гитлеровские офицеры и генералы горазды были хвастать в начале войны. Не отучились они от этой глупой привычки даже в 1943 году. История жестоко над ними посмеялась. Позже, в феврале 1944 года, наша дивизия заняла оборону под Керчью. Случилась так, что перед нами была 73-я немецкая дивизия, которая противостояла нам еще под Новороссийском и Анапой. Один наш разведчик попался в плен. Потом ему удалось вырваться. Вернувшись, рассказывал: немецкий офицер, узнав, что перед ними новороссийцы, воскликнул: "Как! Опять триста восемнадцатая. Она же была дважды уничтожена - первый раз под Новороссийском, а второй - в Эльтигене".