А может пассажирских мест всего семь…
Новая идея меня увлекает. Если пассажирских мест — семь, тогда понятно, почему Василий ограничил число копий до семи. Более того, я видел копии четырёх человек, и челноков четыре. Это означает, что при необходимости Василий может за один заход вывезти всех мужчин. А женщины? Похоже, Василий думает о возможности эвакуации чуть больше, чем мне говорит.
Кого же он будет вывозить в первую очередь?
Странное у него всё-таки отношение к женщинам… Девушки идут впереди всех. Их оранжевые комбинезоны почти полностью скрыты чёрными спортивными костюмами мужчин. Все хмурые и сосредоточенные. Никто не здоровается, никто не говорит. Так, наверное, после прекрасного уикенда люди в понедельник едут утром на работу в машинах, трамваях, автобусах: хмурые, сосредоточенные, злые.
Я плетусь позади колонны, которая растянулась метров на пятнадцать и вслед за остальными погружаюсь в свои мысли. Впервые в жизни я выступаю пассивной стороной в разворачивающихся событиях. Надеюсь, девушки хорошо понимают, что делают. Хотя в любом случае выбора у меня нет. Работать с Василием я не буду, скоро ему эта канитель надоест, меня ликвидирует и сотворит себе новую игрушку…
— Стойте!
Все послушно останавливаются. Я кручу головой, но причину остановки понять не могу. В метрах тридцати от нас коридор расходится на четыре коротких рукава, а там, дальше, в конце каждого, видны откинутые на пол огромные, метра три в диаметре люки.
И только сейчас понимаю, что это говорит Василий.
— Отто, сдаюсь. Я ещё не готов к таким экспериментам. Поворачивай назад. Ты никуда не летишь.
Будто шорох пролетел по коридору. Катерины спереди фуриями налетают на техников. Никодимычи, совершенно не ожидавшие такого оборота, мешками валятся на пол. Зато пятый и шестой Отто успевают отреагировать: отбив ножи девушек, они выхватывают свои.
Я срываю с пояса нож и атакую пару, стоявшую всего мгновение назад в двух метрах от меня. Но первый и седьмой с той же стремительностью движутся вперёд, мой нож рассекает воздух, а предполагаемая жертва всаживает нож в спину пятого. Шестой падает вслед за ним. Замираю. Я ведь только что едва не убил своего спасителя. Всё происходит в какую-то долю секунды. Смотрю на четыре трупа, распростёртых на полу. Вот лежат Отто Пельтцы. Их только что прирезали другие Отто Пельтцы, их кровные братья-близнецы.
Вся гнусность гражданской войны в четырёх лужах крови…
— Отто, — я узнал голос Катерины. — Бегом.
Оказывается, они уже отбежали от меня метров на десять.
Быстро набираю скорость и несусь вслед за остальными к поднимающемуся с пола люку. Раздумывать некогда. Девушки добегают первыми, переступают комингс и уже с той стороны оборачиваются к нам. Парни, бегущие впереди меня, перескакивают люк. Я изо всех сил отталкиваюсь и уже в воздухе понимаю, что щель стала слишком узкой. Поразительно, насколько послушным в такие мгновения становится тело. Люк с неотвратимостью судьбы, незаметно, но упрямо, миллиметр за миллиметром отрезает меня от остальных. Через оставшуюся щель вижу спокойные, отрешённые от обычных человеческих страстей и чувств голубые глаза парней. Их светлые, коротко постриженные и зачёсанные наверх волосы, прямые носы, ямочки на подбородках, губы, упрямо сжатые в тонкий шов рта. Из-за плеч бойцов выглядывают девушки. Лиля в ужасе смотрит на меня, прикрыв рот ладошкой, Маша что-то кричит, то ли мне, то ли парням. А может, и не кричит вовсе, только рот раскрыт, волосы веером. Катерина всех расталкивает, видно, как она старается подобраться ко мне поближе…
Перегруппировываюсь в воздухе и дельфином, головой вперёд, влетаю в помещение. Задолго до болезненного падения слышу, как с глухим шипением закрывается дверь. Подо мной кто-то кряхтит и охает. Это один из Пельтцев. Седьмой номер.
Я позволяю ему выползти из-под себя и говорю:
— Для гимнастического мата ты жёстковат, парень.
— Ты тоже не пластилиновый, — ворчит он в ответ.
Лиля и Маша, стуча ножками по узкой винтовой лестнице, быстро взбираются куда-то наверх, и там пропадают. Оба моих двойника степенно вытирают руки и ножи салфетками. Чувствуется, что делают они это со скукой, наверняка не в первый раз.