— А кто-нибудь из вашего отряда рассказывал о том, как здесь было в первое время? Хоть что-нибудь? Истребление недобитков, переоборудование…
— Никак нет, сэр, — Седьмой прочно взял инициативу в свои руки. — Мы все одного призыва. Всем по пять лет.
— Ну, наверное, не всем, — усмехнулся Отто. — Ты же сказал, что старше всех, значит, Первый, всё-таки, моложе.
— Да, сэр. Когда я воскрес, Первого ещё не было. Он пришёл к нам последним.
— Странная нумерация, — удивился Отто. — Но тогда, ты воскрес первым?
— Именно так оно и было.
Это следовало запомнить. Почему нумерация с конца?
— А вам сколько? — обратился он к девушкам.
— Четыре, — Лиля.
— Два, — Маша.
— Один, — совсем тихо ответила Катерина.
— Вот-вот, — обрадовался Отто. — С кем вы летали до того, как в кресло первого пилота села Катерина?
Девушки переглянулись.
— Мы не летали, — ответила Маша. — Мы были заняты…
— …другими делами, — перебила её Лиля.
Отто смотрел на них, думая о своём:
— Получается, что вы все видели Базу только в том виде, в каком она существует сегодня?
— Да, мы её видели только такой.
Отто чувствовал, что теряет опору.
— Все кабели маркированы IBM, детали, блоки, корпуса, наверное, тоже? — спросил он Катерину.
— Да, конечно.
— Год? — не спросил, а выдохнул Отто. — Какой год стоит на маркировке?
Но Катерина лишь покачала головой:
— Год не проставлен, Отто. Мне самой было интересно, я искала. Ничего нет.
Но Отто не собирался так легко сдаваться:
— Возможно, вы общались с другими катеринами…
— С кем? — чуть ли не хором переспросили Лиля и Маша.
"Вот это, да! — подумал Отто. — Похоже, в этой компании я один зрячий…"
— Вы что, не видите своё сходство?
— Видим, — подтвердила Лиля. — Такими нас создал господь.
— Назовём его "Василий". Это его имя. Незачем загромождать речь громкими званиями и должностями.
— Как-то непривычно… — Маша.
— А это обязательно? — Лиля.
— Пусть будет "Василий", — Катерина.
— Привыкнешь, обязательно, спасибо, — откликнулся Отто и вопросительно посмотрел на Первого и Седьмого.
Те пожали плечами:
— Всё равно, — Первый.
— Приказ, есть приказ, — Седьмой.
— Итак, вас создал Василий, — Отто выдержал паузу, все слушали внимательно. Тут ему пришла в голову новая мысль: — Бойцы, но вы-то видите своё сходство?
— Такими нас создал Василий.
— Но вы похожи и на меня, — торжествующе заявил Отто и прикусил язык, заметив у Седьмого подобие улыбки.
Но сказанного было не вернуть.
— А у вас какое-то особенное происхождение, сэр?
— Да, я помню, что меня родили папа с мамой!
— Вот как? — Лиля.
— И что из этого следует? — Седьмой.
"Расчётливые скептики, — понял Отто. — Принимают в штыки любую новую идею. Ничему не верят. С принятием решения не торопятся. Похоже, они — истинные заводилы этой компании. Если в кратчайшие сроки очевидными успехами не подтвердить свой авторитет, ситуация может осложниться".
— Из этого следует, что мужчины и женщины Базы скопированы с ограниченного количества оригиналов. Всего их пять, если быть точным. Мужчин по семь копий с четырёх оригиналов, женщин, человек тридцать, с одного оригинала. Первый и Седьмой — мои копии. Все женщины скопированы с той, которая в прошлом должна была стать моей женой. Её звали Катерина. Это была моя судьба. Я её очень любил, — он почувствовал, как сдавило горло. — Я, конечно же, тоже копия. Но копия настолько близкая к оригиналу, что отождествляю себя с ним. Я полагаю, что я и есть Отто Пельтц.
Отто остановился. Он был доволен речью. Предельно сжато, лаконично, точно. И, кажется, ничего не забыл…
— Ну и что? — сказал Седьмой. — Во-первых, ваши слова ничего не меняют. Мы знаем, что Василий нас создал, и вы это только что подтвердили. То, что он создавал нас копированием с неизвестных нам оригиналов, ничего не меняет: мы все чувствуем себя самостоятельными личностями, и нам этого достаточно, чтобы считать себя людьми. Во-вторых, нам известно о детородных функциях женщин, и мы можем представить себе общество, которое эксплуатирует эти функции. Ну и что? Даже если вы помните, что наш общий оригинал был рождён женщиной, и его бесчисленные предки прошли унизительную и болезненную для обеих сторон процедуру рождения, то, во-первых, к вам это имеет такое же отношение, как и к нам. То есть — никакого. И, во-вторых, всё равно где-то в глубине веков найдётся первая женщина и первый мужчина, которые были созданы. Может, копированием с нескольких оригиналов, а, может, все копии были сделаны с одного оригинала. Может Василием, а может с Василия. А может ещё что-то, что вам неизвестно так же, как нам неизвестно о нашем происхождении.