"Надо же, он думал о путях развития, — устало подумал Отто. — Так что нет у меня ни внуков, ни правнуков… наверное, не заслужил…"
Он вздрогнул. Последняя мысль была чем-то новым в его понимании мира. "Потомство, как награда? Тогда, выходит, самая большая выслуга у китайцев. Впрочем, почему нет? Если смысл жизни в смирении и терпимости, а продолжение рода — награда, то получим непротиворечивую картину…"
— Когда ты думаешь идти?
— А зачем откладывать? — Отто был уже на ногах.
"Как можно словами объяснить это возбуждение, доходящее до экстаза? Когда мурашки по коже, кровь кипит, волосы дыбом? Вся жизнь в отказе от всего, что было достигнуто прежде! Феникс, вечно сжигающий себя, чтобы вечно возрождаться!"
Она смотрела на него, и в её глазах были любовь и слёзы.
— Отто, ты — самый несчастный человек на свете. Ты не просто не находишь себе места. Ты точно знаешь, что в этой жизни места для тебя нет. Никогда не было и никогда не будет. Вечный странник, забытый Богом и незамеченный людьми…
Она включила схему Базы, навела маркер на лифты и нажала на засветившиеся кнопки.
— Пойдём, посмотрим…
Отто видел её спокойное лицо. Она приняла его решение и смирилась с ним.
"Стиль айкидо, — подумал Отто, — не мешать падающему слону. Закати она мне истерику, и я бы только укрепился в правильности решения. А так, мне остаётся только кусать локти из-за своего упрямства. Я ведь всё равно пойду. Но теперь с комплексом вины перед ней, и с ощущением, что мне будет куда вернуться, когда судьба в очередной раз переломает мне кости…"
Y
— Ты действительно думал, что я останусь, одна?
Она говорит насмешливо, чуть высокомерно. Ничто не напоминает в ней растерянную, заплаканную девчушку, которая прятала лицо в ладонях за пультом управления. Это был голос женщины, знающей себе цену. Женщины, абсолютно уверенной в своих силах и не считающей нужным что-либо объяснять своему не очень смышлёному мужчине.
Я смотрю на неё снизу вверх. Я уже спустился метра на три, когда понял, что она следует за мной. Это открытие меня напугало больше, чем чернота тоннеля, уходящего вниз, в неведомую тьму.
— Ты с ума сошла! Немедленно вернись.
Я делаю попытку подняться. Но она деловито меня обходит, спускаясь всё ниже и ниже. Я растерян и подавлен. Не знаю, что сказать. Теперь я смотрю на неё сверху. Смотрю, как она пропадает во тьме, внизу, у меня под ногами.
— Машенька, — я поражаюсь своему жалобному голосу. — Вернись, это опасно.
— Что за похоронная команда! — весело кричит она снизу. — Проверено, мин нет! И не забывай каждые пять метров перебрасывать страховочный трос.
Страховку я нарезал из великолепного кабеля, обнаруженного на складе, неподалеку от столовой. Кабель был в палец толщиной, чрезвычайно прочный и гибкий. Я навязал на нём узлы через каждые полметра, на концах сделал петли. Признаюсь, чувствовал себя варваром. Но не лезть же в километровую шахту с голыми руками? Там ведь, знаете ли, упасть можно. На одну из петель набросил карабин, которым к поясу крепились ножны. Оружие засунул за голенище ботинка и надёжно прихватил шнурком.
Кабины лифтов были здесь, наверху. Ни один из них ехать вниз не пожелал. Не знаю почему, но я не удивился. Зато удалось снять вентиляционную решётку одной из шахт. Едва взглянув внутрь, я понял, что проблем только две: темнота и продолжительность спуска. Шахта — бесконечный цилиндр диаметром метров шесть-семь, была вырублена в неизвестной мне породе. Я погладил камень рукой и подумал, что давно не видел никаких других материалов, кроме металла и пластика. Стенки шахты были переплетены ажурной конструкцией из квадратных в сечении балок. Здесь, на расстоянии протянутой руки, крепления выглядели мощными и очень прочными, но там, внизу, где "скисали" жидкие лучи света, плетёнка из балок казалась лёгкой паутинкой — воздушной, эфирной…
Тогда я представил себе паука и поёжился. Там, внизу, придётся умерить своё воображение, иначе до беды будет недалеко.
Наверное, я был слишком потрясён поступком Маши, потому что из состояния транса меня вывел её трос, ободряюще скользнувший по плечу.
— А когда ты сделала себе страховку?
— Догоняй, — донёсся снизу её голос…
Я пытаюсь сосредоточиться на прутьях решётки и войти в ритм. Пройдёт совсем немного времени, и этот ритм окажет спасительную помощь, когда прутьев уже не будет видно. Ещё три пролёта поперечных, охватывающих диаметр шахты обруча, и приходится менять место крепления троса. Всё очень просто. На одном конце троса петля, на другом — карабин. Длина троса десять метров. Значит, если его пропустить через пояс, и закрепить петлю в карабине, то мой страховочный конец вытянется до пяти метров. Разумеется, не следует забывать пропускать трос между камнем и одной из балок. Я пренебрегаю страховкой и вскоре нагоняю Машу. Здесь уже темно. Слышу её сопение и шорох наших рук и ног.