— Ладно, Стаб, у меня кроссовки тоже «пумовские» были, я с них целый вечер ярлыки срезала, где же теперь такие купишь? — не удержалась и пожаловалась Жара.
— Спасибо, Георгу, живые! — улыбнулся Грач.
Они хотели уже стукнуть пятками лошадей, но женщина с курами, вдруг что‑то вспомнила и замахала им руками.
— Ой, хлопци, тильки ви циею дорогою не ходите, там на мосту кутеповские патрульные коштують.
— Это зачем же, гражданочка, они там коштують, им что стоять больше не где? — спросил ее, чем‑то ей понравившийся кудрявый и веснушчатый Стаб.
— Вони дивляться: коли на красного схожий, то в контррозвидку, а коли на билого, то в який там вербувальний центр, неначебто в армию заганяють…
Еще минут пять добросердечная женщина объясняла Стабу как обойти патруль, пока он еще раз с милой и доброй улыбкой не попрощался с ней.
— Вы стали почти близки друг другу, Стаб. Было видно, что она бы тебе и до ночи объясняла, лишь бы не расставаться.
— Жара, ты ревнива, я гляжу… Так то работа с населением, это один из залогов нашего успешного путешествия. Кстати, не думаю, что из контрразведки можно убежать, как от махновцев.
— Ну, этого можно не бояться, — добродушно рассмеялся поручик Кормилицын. — Во–первых, мы же не красные, ну а во–вторых мой дядя сам из контрразведки Кутепова.
Григорий Семенов сбоку взглянул на светловолосого и простоватого на вид поручика. Было в этом парне, что‑то такое, что вызывало доверие.
— Ну, это же нормально, вот мой отец тоже воевал в разведке, правда то было в Афгане, в Кандагаре. Не слыхал про такой?
— Так нет, не приходилось, — развел руками поручик. — Много наших доблестных солдат и офицеров воевало на полях сражений за Россию…
— Так точно, много из них погибло и не дожили, — кивнул головой Григорий и вспомнил своего отца, погибшего в Афганистане.
2
Продав лошадей на ярмарке нескольким крестьянским мужикам, которые в тайне надеялись, что белая власть в Харьковской губернии скоро падет и народ кинется весной к земле, да лошадей не сыщешь. После долгих совещаний, главный казначей отряда офицер спецназа Стаб выбрал из «керенок», деникинских карбованцев и украинских карбованцев — последние, так как они были выпущены Украинской Директорией, которая не признавала советскую власть, а следовательно украинские карбованцы успешно ходили по все территории Украины, где были белые войска.
Приодевшись в недорогую, но добротную одежду с чужого плеча отряд «Нулевой дивизион» на этот раз стал выглядеть в духе времени Гражданской войны. Крепкие плечистые парни и две девушки в платках, плисовых длинных юбках и жакетах.
— Братцы, второй день без еды, — возразил неизвестно кому Медведь и уставился влюблено на заведение среди тополей около самой реки, носившее название «Речной Трактиръ». Оттуда приносило запахи мяса и еще какой‑то вполне сносной еды.
— В пустой бочке звону больше, — похлопал себя по животу Уник. — Главное накормить сознание, а тело само напитается.
— Мальчики, голод не тетка, пирожка не подсунет, и я как врач должна потребовать прекратить эту вынужденную диету, — возмутилась Жара, так же с нетерпением, смотрящая на трактир.
Вскоре отряд «Нулевой дивизион» и поручик Кормилицын, счастливый обретением новых товарищей, расселись за длинным свежеструганным столом на длинных крепких лавках. Тотчас к ним подбежал гладко причесанный половой, предлагая разные блюда и напитки.
— Господа, водочки? На Руси есть веселие пити, не может без него бытии, — улыбнулся подхалимно половой, но гости кроме еды так и не заказали выпивки, не считая клюквенного киселя.
Минут через десять на столе дымились чашки и блюда с борщом, холодцом и картофельными дранниками.
— Господа, пожалуйста отведайте салат «оливье», очень вам рекомендую, — оживился поручик Кормилицын. — Кратко расскажу историю… Француз Люсьен Оливье — владелец трактира «Эрмитаж» на Трубной площади в Москве угощал своих клиентов именно этим салатом. Вот видите, господа, уже до сюда дошло.
— Помню, помню, этот трактир был по Петровскому бульвару, угол Неглинной, — обрадовалась Луна. — Как же помню, как хорошо сохранилась Москва!
После обеда, крепкие и расслабленные спецназовцы, смотрели на реку, что несла свои воды через Харьков и задумались каждый о свих думках. Первый тишину нарушил поручик.
— Господа, был очень рад знакомству, а также нашему успешному освобождению из махновского плена. Очень вам признателен, без вас висеть бы мне на суку…
— Это, нормально, Станислав, выручка и братство русских людей, — кивнул головой капитан Семенов.