— Ну что же мужики, пора мне ехать, дел много, да и люди ждут, — неторопливо прошел меж них капитан орловской милиции и вышел во двор. Григорий подошел к коню, который признал своего ездока и скосил на него свой глаз. Капитал взялся за переднюю луку седла и вставил ногу в стремя, готовясь запрыгнуть в седло, как услышал оклик сзади.
— Ти б не поспешав на тот свит, отходь от коня до вирот…
— Нам червони не друзи…. Перегоди, они переможуть, так и нас змусять горбатитися на червони.
Григорий вдруг понял. Что они не хотят отпускать его с лошадью. «Значит, — решил он, — будут стрелять!». Тот час, опытный оперативник взглянул на свои наручные часы, а затем их снял и показал неприветливым петлюровцам.
— Возьмете?
— Покажь? — невольно вытянул голову один из бандитов, привычный до грабежей и мародерства. — Нимецький бригет?
Григорий не ответил, а сделал несколько шагов к ним держа впереди себя часы. Оказавшись на вытянутую руку, он отстранил винтовку от себя и ударил кулаком бандита в подбородок. Петлюровец лишь ойкнул и плашмя завалился на спину, потеряв сознание. Второй бандит вдруг достал из‑за пояса длинный тесак, видно сделанный из обломленной шашки, и кинулся на Семенова.
Григорий резко ушел вбок, подставив ногу. Петлюровец кувыркнулся вперед и ударившись головой об полено, выпустил на землю свой тесак.
— Батяня, червони вбивають! — завопил тотчас он, а Григорий лишь успел оглянуться позади себя, как в его спину уже летели острые вилы. Успев увернуться, Семенов взглянул старику в глаза с сожалением.
— Что же вы, батяня, гостя вилами почиваете, али мой табачок плохой?
Тот час из‑за поникшего старика выглянула лет тридцати пяти светловолосая девушка с заплетенными на голове косами, она держала в руках большую глиняную кружку.
— Пан, попийте молочка…, — на ее лице застыл испуг и мольба не убивать ее сожителей.
Не желая больше задерживаться в этом петлюровском доме, оперативник забрал с собой винтовку со снайперским прицелом, платок с увязанными в нем патронами, а из другой винтовки вынул затвор. Вскочив в седло, он дал шпоры коню, пустив его вскачь прочь из негостеприимной деревни. «Хорошо, покормили, — лишь улыбнулся Семенов про себя. — Чуть не пристрелили, а потом на вилы не подняли…».
Через несколько часов он уже был далеко от поле боя, крепкий и резвый на ногах конь, отмерял версты пути. Вскоре он узнал те места, где еще вчера он уходил от погони атамана Раковского, значит до Мценска еще верст пятнадцать, — решил он и похлопал коня по холке. «Эх, сам наелся, а тебя не покормил, — говорил он со своим четвероногим помощником Семенов. — Но ни чего ты уж потерпи, может быть вечером, что‑нибудь перехватим».
Солнце клонилось к лесу, когда наездник уже издали увидал красно–кирпичные трубы городского завода и котельни. Григорий Семенов дал коню шпоры, подгоняя вперед. Объезжая город Мценск со стороны леса, он несколько раз пересекал дороги, соединяющие город с деревнями орловской губернии. Оперативник внимательно присматривался к следам телег и редких конников, оставленных на влажной, после растаявшего снега, грунтовой дороге.
Вдалеке, около города, он заметил красноармейский отряд человек в десять. Они тоже заприметили его, но не решились нагонять неизвестного конника с винтовкой. Видно, в их задачи входила охрана подъездной к городу дороги. Григорий не стал испытывать судьбу и свернул от них в поле и помчал коня дальше. Через несколько километров он натолкнулся на широкую цепь следов, которые остались от конного отряда сабель в 30–ть. Чуть поодаль он увидел, что такой же численности отряд вернулся в сторону лесов. Не мешкая, капитан орловской милиции повернул кобылу в след ушедшего этой ночью белогвардейского отряда.
Семенов въехал в лес и прежде чем двигаться дальше, проверил свою винтовку с оптическим прицелом, сняв ее с предохранителя. Пять патронов были в магазине и еще горсть патронов была в запасе, разложена по карманам шинели. «Повоюем — два нагана и винтовка, если придется…», — подумал он.
Несколько раз он миновал глубокие овраги, но конная тропа уверенно обходила поваленные деревья и обрывы… Наконец на одной опушке, он заметил, как была вытоптана земля. «Видно, тут у них шло обсуждение какого‑то вопроса». Дальше следы раздваивались в две стороны: две лошади уходили к Чертовой пустоши, а остальные лошадей двадцать вели на юго–восток к ростовскому тракту. «Основной отряд ушел в сторону Воронежа… Однако, — решил Семенов. — Они должны остановиться на привал после бессонной ночи и кровопролития в Мценске». Оперативник интуитивно почувствовал, что две лошади, что ушли к Чертовой пустоши, наверное отправились вместе с атаманом и его надежным подручным бандитом. Но невольное чувство ответственности, как уже «штатного красноармейца» легло на плечи капитана. И он пустил своего коня по набитой тропе вслед за большим отрядом.