Около лесного озерца, Григорий сделал короткий привал и, сняв седло, дал напиться коню. Сбив тонкую пелену снега он открыл примятую траву и полынь, издающий до сих пор приторно–горький запах под снежной паутиной… Нарвав травы Семенов набросал охапку и зазвал коня поесть. Обрадованный привалом, вороной дал воле чувства и прокатился несколько раз по земле. Григорий с любовью к своему вороному другу, отер его спину пологом шинели и неторопливо надел седло на сильную спину и отрегулировал уздечку и недоуздок.
Солнце уже клонилось к закату, когда он проехав лесные заросли, выехал на проселочную дорогу, идущую куда‑то в даль… Конный след уходил вдоль дороги и следующие несколько километров Григорий промчался наметом, стараясь сократить расстояние до бандитов засветло.
Неожиданно, впереди показались две телеги, съехавшие вбок, и возницы находились на них в неестественных позах. Подъехав поближе Семенов понял причину. На одной телеге полулежали, облокотившись на сено плохо одетые старик и пожилая женщина. Они были убиты, несколькими выстрелами, видно, в упор. Вторая телега, нагруженная сухостоем из леса была запряжена одной лошадью, она находилась чуть поодаль и без ездока. Оглядевшись капитан орловской милиции заприметил метрах в двухстах, какой‑то черный бугорок в снегу. Подъехав ближе, Григорий рассмотрел, что это был еще молодой, лет 12–ти паренек, который видно попытался убежать от банды, да был настигнут казаком и зарублен шашкой.
Семенов вздыбил коня и дал ему шпоры, пустив быстрее вперед. «Таким ублюдкам не место ни в прошлом, ни в настоящем!» — твердо решил он и на миг забыл про 2004 год, приказ генерала Колокольцина, про свой родной город Орел и любимую кошку Верку. Он вдруг вспомнил Кавказ и его отряд спецназа ФСБ «Сталь». Он вспомнил как уходил в ночь в горы с финкой и без огнестрельного оружия. «Ночные дьяволы» или «ночная смерть» — так их называли боевики… И для врагов ночь становилась адом, когда можно было не дожить до утра, но это была судьба всех тех, кто приходил с оружием на русскую землю, кто приносил горе ее малым и большим народам.
Густой лес расступился и проселочная дорога с глубокими колеями вывела наездника на пологую равнину, которая неровными буграми уходила вдаль. Григорий лишь глянул вправо как увидел белогвардейский отряд километрах в полтора от него. Белогвардейцы спешились и остановились в небольшой дубовой роще, словно размышляя о привале. Белые тоже заприметили конника с винтовкой за спиной, который в одиночестве остановился на дороге и не торопился скрыться из виду. Семенов внимательно наблюдал за ними, вот уже разглядев офицерские погоны на шинелях и казацкие бурки и черкески под ними.
Раздалось несколько хлопков–выстрелов из лагеря белых, но пули, видно, выпущенные из револьверов недолетали. Прошло еще несколько минут и град пуль, вероятно выпущенных из пулемета прошелся рядом с оперативником. «Не плохое было оружие в Гражданскую войну», — лишь успел подумать Семенов, как его вороной вдруг вздрогнул и присев на круп, вдруг стал заваливаться набок. «Эх! Попали, все же в вороного».
Лошадь упала на бок и Григорий только и успел вынуть ногу из стремени. Он продолжал лежать, прикрытый от белых корпусом убитой лошади. Вскоре он различил как несколько казаков хлестали своих лошадей стараясь к нему подскакать первыми, наверное рассчитывая на трофеи. Семенов неторопливо достал из‑за пояса наган и снял с плеча винтовку, передернув затвор.
И когда до трех конных белогвардейцев оставалось уже метров четыреста, капитан орловской милиции, сдвинув прицельную планку на середину и выстрелил в головного казака в черной бурке, и с такой же бородой. Казак свалился набок, а пегая лошадь еще продолжала его волочить по мокрой земле, поросшей бурьяном. Второй белогвардеец был видно петлюровец, так как был в черной форме и папахе. Выстрел его настиг уже метров за 200–ти от упавшего с конем оперативника. Третий кавалерист был из Алексеевского полка, в зеленой белогвардейской форме и синих кавалерийских панталонах. Григорий Семенов отчетливо видел как он в бешенстве, раскрыв рот под лихо закрученными усами, выстрел за выстрелом слал в него пули из нагана. Но вот выпустив все боеприпасы, он выхватил из ножен шашку и дико завопил: