Ночная погоня за атаманом Раковским изнурила коня, и капитан орловской милиции поглядывал на своего верного помощника, как он глубоко хватает воздух. «Не загнать бы коня», — пришло в голову Семенову, но он уже не мог остановиться, он понимал, что атаман может уйти в леса и затеряться на некоторое время, для того что бы о нем забыли, а потом попытаться проскочить в будущее.
Еще до утра оставалось несколько часов, а наездник все скакал по еле заметной лесной просеке, заросшей тонкими ивовым сорняком, который хлестал лошадь по животу. Впереди показался крутой овраг и Григорий решил спуститься вниз серпантином, что бы не соскользнуть вниз. Уже забираясь вверх по другому склону, он почувствовал, что конь начал оседать вниз, а затем задрожал и завалился вбок. Капитан соскочил вниз и заглянул коню в глаза, словно извиняясь, что оказался для него роковым наездником.
— Ты, уж прости меня времени было в обрез, а дел… сам понимаешь, — Семенов, простившись с конем, побежал вперед по протаявшей на снегу тропинке, рассчитывал, что километров пятнадцать до Чертовой пустоши он сможет покрыть часа за полтора.
Отбросив второй наган и винтовку с оптическим прицелом, он бежал по спортивному быстро или, как его учили в разведшколе по–волчьи, оставляя стежку следов по одной линии, так было проще проходить пересеченную местность, а так же экономя энергию, что и было заложено в хищных волках природой.
Через несколько часов изнурительного бега, Григорий пересек березовый лес, и обратил внимание, что начали попадаться дубы. Вскоре его маршрут уже пролегал через густую дубовую рощу. Огромные исполины и молодые дубы еще не успели сбросить листву, поэтому под их кронами, что закрывали молочный свет звезд, было темней. Оперативник местами перескакивал большие корни, которые выходили из земли словно руки призраков.
Неожиданно, дубовая роща расступилась и он выбежал на поляну, размерами с футбольное поле. Когда он оказался почти на середине, некая звериная интуиция заставила его посмотреть направо. Сначала там, что‑то зашевелилось, а после уже отчетливо Семенов разглядел волков. Их было около десяти. Впереди более отчетливо выделялись два крупных и, видно, самых опытных заматерелых самца. В свете луны их серо–бурая шерсть заискрилась и сами они показались Григорию огромными. На высоких лапах и с широкими мордами, они спокойно на него смотрели, словно он был уже обречен…
В разведшколе Григорий почерпнул способы борьбы с охранными собаками, а следовательно и с волками, но сейчас в жизни все казалось проще и без хитростей. У хищников была скорость, сила, клыки и острый голод, а так же многовековые инстинкты и тактика нападения на свои жертвы. Человек, бегущий по ночному лесу не был исключением, и волки чувствовали свою безнаказанность, не испытывая сомнений в нападении и своей победе.
Григорий тотчас понял, что у него уже нет времени ни скрыться, ни забраться на дерево, а следовательно ему предстояло принять бой именно на этой поляне. Поэтому достав наган и финку, он стал поджидать волков. Тут произошло непредвиденное: хищники разделились, и несколько волков с одним из вожаков стала обегать его стороной, заходя ему за спину. «Обкладывают, как лося», — подумал про себя боец спецназа и не шелохнулся, почему‑то решив, что как раз вторая группа и должна напасть на него первыми со спины.
И вот уже через пять минут, прямо перед ним метрах в десяти стояло шесть крупных орловских волков, да и позади, как успел заметить капитан еще пять, которые замерли готовясь к прыжку. Почувствовав лишь скрип снега за спиной, Григорий выстрелил, почти не целясь в вожака, который прыгнул на него. С пробитой головой волк распластался рядом с ним. Затем выстрел за выстрелом оперативник стрелял, убив еще несколько волков. Неожиданно, он спиною почувствовал как один из волков ударил его передними лапами в плечи и они вместе упали на землю. Григорий продолжал орудовать ножом нанося смертельные удары хищникам, а в его правую руку через шинель вцепились клыки и начали рвать. Капитан переложил нож в левую руку и перерезал горло волку, который уже почувствовал запах его крови.
Видно хищник повредил артерию, и оперативник ощутил как из него начала хлестать кровь, унося силы. Наконец, волки отступили и ослабевший Григорий нашел силы перетянуть и забинтовать себе руку, отрывая от своей рубахи лоскуты. Волки стояли на краю поляны и ждали, пока человек уйдет прочь или ослабеет настолько, что станет их добычей. Но человек не торопился уходить, он стоял на коленях и с затуманенным взглядом оглядывался по сторонам.