— А как вы думаете, у меня на них есть досье? — вопросом на вопрос, улыбаясь, ответил полковник КГБ.
— И куда же тебя распределили? — спросил Орлов-старший после второй стопки, хрустя огурчиком.
— В Ферганскую дивизию, — ответил Саня, тоже с аппетитом закусывая домашней снедью.
— Близко к Афганистану ты попал, сынок, — сказала мать, подкладывая ему в переполненную тарелку картошку и куски тушеной свинины.
— Попасть в Афганистан можно и из Молдавии, и из Заполярья. Это, мам, без разницы, — объяснил Саня.
— Трудную дорогу ты выбрал себе, сынок. Ладно б просто военный, а то еще и с парашютом прыгать надо, — озаботилась мать и, вспомнив главное для себя, спросила: — Дедов-то крестик носишь?
— А как же, как ты учила, — улыбнулся Александр и добавил: — Даже молитву читаю.
— Какую? — удивилась мать.
— Короткую: «Господи, спаси и помилуй!» Как раз три секунды. Мы с ребятами засекали. Когда отделяешься от самолета, ну выпрыгиваешь из него, начинаешь отсчет: 501, 502, 503. И дергаешь кольцо. Так эта молитва по времени укладывается в отсчет, — объяснял Александр, смеясь глазами.
— Тебе все шутки. А Господь все видит и помогает тому, кто в него верует, — убежденно ответила мать.
— Да ладно тебе, мам, — отмахнулся Саня. — В училище все атеисты, из него больше половины коммунистами выходят.
— Будешь коммунистом, не будешь, а в Бога верь, ты же крещеный и православный, — стояла на своем мать. — Отпуск-то большой?
— Месяц, — вздохнул Александр и повторил: — Целый месяц.
Тихая, невидимая радость охватила его. Родной дом — сколько вложено в это понятие, не передать словами. Дом, в котором ты вырос, где научился ходить, где все было первым: слова, игрушки, книжки… Где все знакомо до каждой мелочи, от трещинок на подоконнике и до пятнышек на старой мебели, потемневшей от времени. Яблоня, посаженная отцом, она росла вместе с тобой, вымахала чуть ли не до конька крыши и теперь встретила тебя, как старого друга. Калитка скрипит так же, как и десять лет назад. Все знакомо с детства, даже запахи. Родина начинается с родного дома, и любовь к Родине тоже начинается с любви к нему…
На новом огромном заводе сельского машиностроения трудилась половина жителей городка. Строительство цехов для выпуска товаров широкого потребления еще продолжалось: то там, то здесь вспыхивали искры электросварки. Десятки людей, машин и механизмов укладывали бетон, пробивали отверстия в стенах, тянули по полу кабели электропроводки, устанавливали оборудование. Невольно оглядываясь по сторонам на работающих, Орлов шагал по стройке.
«И где я здесь ее найду? — подумал он. — Наверное, сначала надо найти контору, а там спросить…»
Молодая женщина в синем рабочем халате с большой стопкой бумаг в руках едва не столкнулась с Александром, выходя из-за нагромождений строительных металлических конструкций. Это была Таня. Они стояли молча несколько секунд, разглядывая друг друга. Наконец она поздоровалась с Александром. Голос был полон тревоги. В ее глазах застыл немой вопрос: «Зачем ты пришел?»
— Здравствуй, Таня, — тихо произнес Александр.
Он смотрел на нее, узнавал знакомые черты и удивлялся новому, что появилось в ней. Время и обстоятельства меняют людей, переделывая на свой лад, и человек ничего не может с этим сделать.
— Замуж вышла? — спросил он.
— Да, а что? — с вызовом ответила она. — Тебя ждать?
Александр не знал, что сказать. Зачем он искал ее?
Что эта встреча могла изменить? Прошлого не вернуть, как ни старайся. Оно исчезает, как след от падающей звезды. И только память стучит в виски. Память не сотрешь, как магнитофонную ленту.
Орлов круто развернулся, почти по-военному, и решительно зашагал прочь. Таня сначала с недоумением, а потом с горькой усмешкой смотрела ему вслед. Когда силуэт Орлова пропал за рычащими бульдозерами, она как от наваждения встряхнула головой и, еще крепче перехватив бумаги, пошла по своим делам…
В этот вечер впервые в жизни Орлов напился до чертиков в компании с Виктором Семеновичем Шаровым…
В войсках
Служу я там,
Где плавятся пески.
Где девушки
Дороже злата…
Раскаленный воздух киргизского предгорья Памира размывал силуэты мишеней на стрельбище. Трескотня «Калашниковых» эхом отдавалась в ближайших горах. В хилых кустарниках небольшая группа солдат безнадежно искала спасительную тень. Обычный день. Разведрота стреляла третье учебное упражнение.