Вагиз осторожно спросил:
— Гриш, а можно разве сырое-то?
— Можно, — не открывая глаз ответил тот. Лучше бы мороженое мясо, конечно. Строганинка называется. И перчика бы с хреном сверху…
Первым не выдержал Петя Черепов. И принялся яростно ковыряться во внутренностях мишки.
— Печень не жри. Там паразитов полно могет быть, — икнул Невстроев.
— А остальное?
— Мясо с лап жри. А ты, Вагиз, что? — спросил он рядового Гайнуллина. — Вера не позволяет?
— Какая ещё вера… Комсомолец я! — И тоже принялся кромсать теплое, дымящееся кровью мясо молодого медведя.
За полчаса три молодых организма с успехом умяли лапу медведя, обглодав ее почти до кости. Ссохшиеся желудки уже были полны, но глаза требовали — ещё, ещё, ещё! И они лопали мясо, заедая железистый вкус во рту истоптанным снегом.
Лопали и не заметили, что там, откуда они ушли оставив свой пост, всего лишь в сотне метров от туши погибшего на мине медведя, за их спинами — к бригаде прошла пятерка фрицев. А потом ещё одна. А потом ещё. До трёх взводов, включая две батареи миномётов.
Гриша, Вагиз и Петя опомнились уже тогда, когда в тылу началась канонада.
Война вернулась, сорвав пелену сытости и дурмана.
Не сговариваясь, все трое вскочили на лыжи и побежали обратно по своим следам. Стараясь не сходить с лыжни. Мишка, конечно, протоптал по минному полю тропку, вот по ней они и ходили в «лесную столовую» как обозвал медведя Вагиз, а сейчас по ней же спешили обратно.
— Мать твою! — шёпотом ругнулся Григорий.
Трупы немцев они оттащили в сторону и закидали их снегом, предварительно обыскав и не найдя ничего съедобного. Там они и валялись, падлы, незаметные для стороннего глаза. А вот на снегу лыжных следов прибавилось. И вели они в ту сторону, откуда шла пальба.
— За мной! — махнул рукой командир отделения, — Вагиз слева, Петя справа!
Сам же пошёл по следам.
Им повезло.
Немцы не додумались выставить боевое охранение с тыла. Они выставили егерей вперёд, верно зная, что бригада лежит на дневке. Недаром, самолёты кружат и кружат над лесом. А вот наших «ястребков», как обычно, не видать!
Один расчет вынесли почти сразу. Немцы даже не поняли, сначала, что произошло. Упал один подносчик, другой, потом заряжающий…
А потом немцы забегали, заорали что-то на своем. Из леса тут же подтянулась пехота, залегшая где-то впереди.
Да не простая пехота. Егеря. Очень уж грамотно они начали отжимать от позиций миномётчиков отделение рядового Невстроева. Пришлось отползать под огнём. И огнём метким. Почти сразу же замолчал автомат Пети Черепова. От отделения, похоже осталось лишь двое.
— Вагиз! Вагиз! Слышишь меня? — орал ткнувшись в снег Гриша.
— Слышу, командир! — донесся крик азербайджанца. Первый раз, между прочим, командиром назвал…
— Уходи влево! Я вправо дерну! Растащим фрицев!
— Не могу, командир! Я в задницу ранетый! — проорал ему Вагиз.
— Чтоб тебя… — ругнулся Невстроев и пополз в сторону Багирова.
Но тут же замер, застонав. Пуля больно ударила его в левое плечо, отрикошетив от каски. Потом ещё одна. Уже сама по себе. Рука тут же онемела.
— Хана мне, командиииир! — раздался вдруг стонущий крик Вагиза. — Подходят, кажетсяаааа…. Аааааааа! Ааааа…
Взрыв разметал остатки крика по лесу.
Ещё несколько пуль воткнулись в спину Гриши, выбив из маскхалата красные брызги.
«Ну, все. Убили…» — подумал он, сдергивая кольцо с единственной в его отделении гранаты типа Ф-1. «Хорошо, хоть пожрать успел…» И потерял сознание. В себя он уже не пришёл, но рука его разжалась именно тогда, когда к его телу осторожно подходили трое немцев из ягд-команды эсэсовской дивизии «Мертвая Голова».
А Петю Черепова подобрали уже после стычки, когда бригада ворвалась на позиции, оставленные фрицевскими миномётчиками. Ему повезло. Единственная пуля вошла ему в висок и вышла из другого, не задев каким-то чудом, кости черепа. Его эвакуировали в лагерь раненых на Гладкое болото, где он шутил, придя, время от времени, в сознание — А нет у меня мозгов! Вот немец и не убьет меня! И фамилия моя сокровенная — Черепов! А сам все вспоминал Гришку и Вагиза…
Мишку, кстати, съели в тот же вечер. Вместе с костями и печенью.
24
— А вы, Николай Ефимович, поддерживали связь с тем батальоном, который ушёл на старую базу?
— С батальоном капитана Жука? Пока была возможность — поддерживали, — ответил Тарасов.
— Каково положение было у них?