Я срываюсь с места. Туфли утопают в гальке, а позади будто кто-то бежит. Воздух становится гуще, тяжелее, с привкусом сырости.
Нет, мне не кажется. Я выбегаю на тропинку и бегу к беседке, где надо свернуть направо.
Шорохи и хруст веток сливаются с моим дыханием. Сквозь завывание слышится шипящий голос:
— Послу-у-у-уш-ш-ш-шай… слу-у-уш-ш-шай…
Кто бы это ни был — я не оборачиваюсь. Женский голос? Или шум ветра? Бегу ещё быстрее. До развилки остаётся совсем чуть-чуть, когда я спотыкаюсь и падаю.
В полёте подворачиваю лодыжку, переворачиваюсь кубарем и приземляюсь в канаву.
Непонятные звуки стихают. Я пробую встать, но у меня не получается — ногу сводит судорогой.
Переношу вес на ладони, стараясь как-то повернуться, но тело каменное. Всё, что я могу — просто сидеть и звать на помощь.
Влажная земля холодит кожу, светлые брюки в грязи. Вокруг ни души. Я кричу снова и снова, но мой голос растворяется в лесной глуши.
Очень быстро я замерзаю, сознание путается от страха и боли.
Кажется, что так проходит несколько часов.
Вдалеке снова появляется жалобное урчание — то самое, что гнало меня прочь от особняка. Шагов я не слышу, только приближающиеся завывания.
Я слишком устала, слишком вымоталась. Последнее, что чувствую: тело клонится к земле, а глаза сами закрываются.
Глава 8
Как пушинку, меня подхватывают на руки.
Грязными пальцами я цепляюсь за серый свитер. Хватаюсь за крепкие плечи, прижимаюсь к жёсткой груди и вдыхаю запах терпкого одеколона. Он пробуждает меня.
Этот аромат, я распознаю даже во сне. Холод сковывает тело, но рядом с Ярославом становится теплее.
Он ничего не говорит. Ведёт себя так, будто вытаскивать меня из канавы для него привычное дело. Несёт куда-то меня на руках.
Пробирает дрожь. Ещё несколько минут назад я лежала на влажной земле и готовилась быть съеденной странными существами. А теперь я во власти человека, который предлагал переспать с ним за деньги.
Если бы не слабость в теле и туманящийся рассудок, я бы не позволила ему ко мне прикоснуться. Сквозь полуприкрытые веки различаю яркий свет фонаря у входа в поместье. Он несёт меня не домой, а к себе.
Сердце колотится как бешеное. У меня получится вырваться?
Не поддаваясь панике, я позволяю занести себя в дом. Всё вокруг расплывается. Из-за приоткрытых век я различаю мраморный пол холла.
Ярослав сворачивает к гостиной. Не проходя в комнату, он командует:
— Вызови врача, Каролине плохо.
Ярослав разворачивается и снова возвращается в холл.
— Ты куда её? — кричит нам вслед выбежавший в коридор Стас.
— В гостевую спальню. Звони быстрее, — гаркает Ярослав, начиная подниматься по лестнице.
Врач и спальня. Ничего из этого мне не надо. Веки слипаются, с усилием не позволяю глазам закрыться.
— Я в порядке, Ярослав Кириллович, просто поставьте меня на землю, — звук собственного голоса слабый, охрипший.
— Не в порядке, — заключает он и только сильнее прижимает меня к груди. Наверное, чтобы не вырвалась.
— Мне просто нужно домой, отдохнуть.
Ярослав шагает прямо не останавливаясь.
— Здесь отдохнёте, — отрезает он, поднимаясь на второй этаж.
Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Мощный подбородок, взгляд тёмных глаз устремлён вперёд.
По коже мороз от его решительной холодности. Смотреть на него дольше нескольких секунд я не осмеливаюсь и перевожу взгляд на длинный коридор в чёрно-белых тонах. Здесь я ни разу не была.
Зрение фокусируется, и я различаю на стенах картины с геометрическими фигурами и абстрактными линиями. Ярослав заворачивает в одну из комнат.
Он делает несколько шагов к кровати и опускает меня на мягкий матрас.
— Что с тобой случилось?
— Шла, поскользнулась, упала…
Ярослав хмурится.
— Что на помощь не позвала?
— Вы же телефон отобрали. Как мне ещё звать на помощь? Я кричала.
На его сером свитере коричневые пятна, горловина слегка растянута. Эти следы оставила я? Так сильно в него вцепилась.
Уши вмиг начинают гореть. Ярослав будто не замечает землистых отпечатков на свитере, тёмные глаза прожигают меня:
— Ясно. Где-то болит?
Сжимаюсь под пристальным взглядом.
— Нет, — говорю я, пытаясь пошевелить правой ступнёй, тут же ойкаю.
— Ясно, — снова хмурится Ярослав, но больше вопросов не задаёт. Просто покидает спальню.
В комнате тихо. Я оглядываюсь по сторонам: высокие потолки с лепниной, окна в пол, огромная кровать с кованым изголовьем. Комната раза в два больше, чем спальня в домике.
Врач приезжает слишком быстро. Или мне так кажется?
Седовласый мужчина лет пятидесяти, в униформе, с чемоданчиком. Он осматривает меня: щупает лодыжку, просит проследить глазами за движением его указательного пальца и замеряет температуру.