Меня так тщательно ни на одном приёме не обследовали. Да я и не болею почти — разве что редкие ОРВИ, которые лечатся маминым вареньем и горячим чаем.
Ярослав возвращается в комнату под конец осмотра.
— Ничего серьёзного. Растяжение связок голеностопного сустава. Я написал, какой бандаж подойдёт. Холод к ноге, обезболивающие, если необходимы, — врач протягивает ему листок с назначениями. — От судорог магний и кальций пропейте. Если случай повторится, лучше сдать анализы на гормоны щитовидной железы. Придёте к терапевту, он вам назначит.
— Когда она сможет ходить?
— Через несколько дней. Хотя от длительных нагрузок в ближайшие две недели лучше воздержаться.
— Например, стоять на кухне и готовить? — Ярослав выгибает бровь.
— Именно. Побольше лежать и ограничить подвижность стопы.
— Спасибо, доктор, — он выпроваживает врача и остаётся со мной наедине.
Я присаживаюсь на кровати, чем тут же заслуживаю суровый взгляд Ярослава. Он шагает ко мне, явно намереваясь остановить.
Несмотря на это, я собираюсь встать.
— Пойду к себе в домик, не беспокойтесь, — горло немного саднит, поэтому я шепчу.
— Пока больная, останешься здесь.
Ярослав подходит к кровати вплотную, не давая мне улизнуть.
— Мне там привычнее. Дома стены помогают, — отшучиваюсь я вместо того, чтобы честно сказать: ночёвка с ним под одной крышей меня пугает.
— Врач сказал больше лежать и отдыхать. Здесь за тобой прислуга поухаживает.
— Мне неудобно.
— Зато мне так удобно, — от его голоса веет стужей.
— Неужели вы думаете, что я буду две недели лежать? У меня гены хорошие. Все эти рекомендации врачей делите на два, я быстро встану на ноги.
— Когда надо будет, тогда и встанешь.
В его мире, где деньги не проблема, наверное, можно взять больничный на две недели.
Но не в моём.
В носу щиплет, я, пытаясь объяснить Ярославу:
— Мне нужно работать, понимаете. Мне нужна целая зарплата, а не больничные отчисления. Их не хватит.
Ярослав на секунду задумывается, поправляет часы на запястье.
— Раз хочешь работать, значит, будешь работать. Но из кровати.
— Как? Притащите сюда печь и холодильник? Из постели я готовить не смогу! — почти ударяюсь в истерику. Ярослав ведёт себя как робот, он совсем меня не слышит.
— А кто сказал, что ты будешь готовить? У меня для тебя есть другая работа.
Уголки его губ едва заметно поднимаются. Всего на секунду, но я подмечаю.
Он не удосуживается объяснить, какие обязанности собирается на меня возложить. Просто выходит из комнаты не попрощавшись.
Позже с визитом приходит Клара. Она приносит чистые вещи и помогает переодеться. Ночью я ворочаюсь в кровати; дремота перемежается с пугающими мыслями о предстоящей работе. Лучше я буду хромать, чем продам своё тело.
Репетирую пламенную речь, которую завтра же произнесу перед Ярославом. Из раза в раз повторяю: «честь», «достоинство», «я не продаюсь».
Ближе к рассвету меня затягивает беспокойный сон, и где-то на границе сознания снова слышится урчащее завывание и шёпот женщины, пытающейся меня от чего-то предостеречь.
Глава 9
После лёгкого стука дверь распахивается, и в комнату заходит Клара. В руках она держит поднос с глубокой тарелкой. Я тут же приподнимаюсь на кровати, подкладываю подушку под спину, чтобы сесть повыше.
— Я тебе супчика принесла. Будешь?
Клара подходит и ставит поднос мне на колени.
— Спасибо вам большое!
Я беру ложку и зачерпываю куриный бульон с вермишелью.
Всё ещё не могу смириться со своим больничным.
Утром я несколько раз порывалась выйти на кухню, но сначала Стас, а потом и один из охранников строго-настрого мне это запретили.
Лежу в кровати, как в каком-то заключении. Моя задача — выяснить, что любит Ярослав, как подобрать блюда под его вкус, а не прозябать в постели.
— Клара, а вы не знаете… я ужин вчера готовила. Как думаете, Ярославу Кирилловичу он понравился?
— Откуда же мне знать! Я же с ним почти не вижусь, — Клара вздыхает, и я вторю ей.
— Хотя знаешь, — она опускает голову и монотонным движением разглаживает край белого передника. — Я запомнила: когда убирала тарелку со стола, она была пустая. Это ведь о чём-то говорит, дочка? Если бы ему не понравилась твоя стряпня, не стал бы он есть.
— Спасибо, Клара. Мне даже как-то легче стало, — вылавливаю в супе вермишель.