— Позовут… ещё как позовут! — мама стучит пальцем по эмалированному краю плиты. — Там же всё на тебе держалось, это все видели.
В ответ я грустно улыбаюсь, не решаясь разрушить мамины иллюзии.
Может, многое и держалось на мне, только никто этого не замечал.
Хоть я исполняла обязанности шефа, официально этот титул принадлежал Дианке. Красивое личико, идеальная фигура и подходящий рост — владельцам ресторана почему-то казалось, что заведение должна представлять фотомодель.
Она позировала для журналов, выходила к гостям, когда те хотели выразить благодарность. С жалобами тоже приходилось разбираться ей, именно это и стало причиной моего увольнения.
Дианка слишком мягкая и податливая. Она готова исполнить любую прихоть гостей, даже не задумываясь, к чему это приведёт.
В тот злополучный вечер она прибежала на кухню и заявила, что гость требует убрать варенье (так он назвал гель из цитрусового юдзу) и залить карпаччо из гребешка соевым соусом с васаби.
Дианка уже схватила бутылку соевого соуса, намереваясь выполнить эту просьбу, когда я её остановила.
— Такое блюдо мы не подаём. Васаби с соевым соусом перебьёт вкус гребешка. Если гость недоволен, пусть закажет другое блюдо. Но подавать такое… в своём ресторане я не стану.
— Так-то, он не твой. Может, ты и командуешь на кухне, но шеф-поваром значусь я.
— И тебе плевать на нашу репутацию? — я смотрела ей прямо в глаза.
— Знаю я этого мужика, Каролин. Он из администрации, и ни мне, ни управляющему проблемы не нужны. Мы просто сделаем, как он хочет, и всё.
— Ни за что, — я выхватила из её рук тарелку.
Дианка попыталась перехватить блюдо, но я повернулась к ней спиной. Вдруг она налетела сзади, обхватила шею и повисла на мне.
Я успела поставить тарелку на раздачу и стряхнуть Дианку с плеч, пока в лёгких не закончился воздух. В этот миг она успела схватить тарелку с бутылкой соевого соуса и выбежать из кухни.
Что она задумала? Переделывать блюдо прямо в зале?
Я выглянула через круглое, словно иллюминатор, стекло двери. Дианка, не стесняясь публики, чайной ложкой убрала гель из цитрусового юдзу, разбрызгала соевый соус крупными каплями по тарелке, достала из поварского кителя тюбик с васаби и выдавила его сбоку.
Слёзы подступили к глазам, когда я смотрела, как карпаччо из гребешка с цитрусовым юдзу, микрорукколой и снежной солью превращалось в бурое месиво.
Дианка несла это «творение» через весь зал, ни капли не смущаясь.
— Не лезь в зал, дылдочка, — добил меня Кеша, наш кондитер. — Ещё гости из ресторана разбегутся.
Ещё со времён работы шефа Штайна это прозвище за мной закрепилось. Я тогда была молода и неопытна. Вместо того чтобы защищаться, убедила себя, что колкости меня не задевают.
Есть же в этом прозвище какой-то милый оттенок?
«Ты чего? Обиделась? Это же просто юмор. Ради хорошего настроения в коллективе," — шептал шеф Штайн в перерывах между поцелуями.
Меня ранили его слова, его обращения ко мне. Но я готова была закрыть на это глаза, потому что наедине он называл меня особенной.
После ухода Штайна я тоже не пресекала насмешек, привыкла.
Слова Кеши оказались для меня точкой невозврата. Я устала от того, что мои заслуги приписывали Дианке, которая даже глазунью нормально пожарить не может. Смены изматывали до изнеможения, не принося удовлетворения, а „юмор” забирал последние силы.
В тот же вечер я подписала заявление на увольнение. Не поддалась на уговоры управляющего и не осталась.
А через неделю нашла вакансию личного повара в какой-то глуши, и с радостью на неё откликнулась.
Готовые сырники я перекладываю на бумажное полотенце, чтобы впиталось лишнее масло. Открываю банку сгущённого молока, выливаю его в миску и сверху обильно посыпаю маком. Это моя фирменная подача, которая так нравится маме.
Наливаю чай и сажусь рядом. За поеданием сырников мы болтаем о жизни: я рассказываю про еловую рощу: днём она удивительно дружелюбная, а ночью пугает. Вспоминаю про Стаса и Клару.
Только об ужине с Ярославом умалчиваю.
Мама жалуется на сменщиц в магазине. И мне достаточно слышать её тёплый голос, замечать поддерживающий взгляд.
Готовка дома для меня не столько про еду, сколько про душевные моменты.
Ещё когда я училась в техникуме, мама часто приходила и смотрела, как я готовлю. В такие минуты мы были особенно близки.