Конечно, передо мной же сидит эксперт по винам. И в неумелом выборе он считывает какой-то подтекст.
— Я не очень разбираюсь в вине. Это неплохо сочетается с блюдами. Какое вино вы бы посоветовали для деловой беседы? Чтобы мне знать на будущее.
— Во время деловой беседы я бы не стал пить вино.
— Тогда мне не наливайте.
На мгновение Ярослав застывает с моим бокалом и бутылкой.
— Составите компанию, — он наливает вино.
Я ещё ничего не попросила, а Ярослав уже выдвигает условия. Принимаю бокал и делаю маленький глоток. Поможет набраться храбрости.
Когда блюда разложены по тарелкам, я присаживаюсь. Не рядом с Ярославом, а через несколько стульев от него. Дистанция поможет сохранить деловой настрой.
Несколько минут проходят в тишине — под звуки ложки, изредка касающейся дна фарфоровой тарелки. Я почти не ем, каждый раз зачерпываю понемногу, стараясь не пролить на себя суп. Пальцы слегка дрожат, в горле першит.
Когда я уже решаюсь начать неприятный разговор, Ярослав вдруг спрашивает:
— На завтрак ты приготовила сырники со сгущёнкой и маком. Необычное сочетание, — он откладывает ложку, закончив есть суп. Меняет тарелки местами, придвигает к себе цыплёнка.
Я следую его примеру.
— Это особенный рецепт. В выходные мама просила приготовить сырники. И когда я вернулась в поместье, вспомнила, что вы говорили о любви. Вернее, про готовку с любовью. Поэтому…
Ярослав кивает, прожёвывая цыплёнка. Смотрю на него: лицо, глаза, губы. По мимике совсем непонятно, нравится ли ему ужин.
— В чём для тебя особенность рецепта?
Я пожимаю плечами, опускаю взгляд на тарелку.
— Красивые сырники долго у меня не выходили. Они или разваливались, или превращались в тонкие лепёшки, похожие на оладьи, — я отрезаю кусочек циплёнка и отправляю его в рот. Быстро проглотив, продолжаю: — Я пробовала разную подачу: с клубничным вареньем, с облепихой, с варёной сгущёнкой и обычной. А однажды смешала мак со сгущённым молоком. И в тот раз получилось именно то, что нужно.
Ярослав внимательно слушает и не перебивает. Когда он так задумчиво-доброжелательно смотрит, тяжело остановиться. Хочется рассказывать дальше, делится тем, что на душе.
В комнате становится теплее. Или взгляд Ярослава так согревает? Я стягиваю кардиган с плеч, поправляю блузку. Хорошо, что вырез не слишком глубокий.
— Значит, ты любишь готовить для мамы?
Его вопрос такой странный, очевидный. Беру паузу. Чтобы не взболтнуть лишнего, я обмакиваю кусочек цыплёнка в соусе. Мясо тает на языке — йогурт, специи, лёгкая острота.
Прожевав, я отвечаю:
— Не только. Мне просто нравится готовить.
— Тебе нравится готовить для меня? — Ярослав бросает салфетку и встаёт из-за стула.
— Честно? — пищу я. Как же сложно подобрать подходящий ответ. От того, что он бродит по комнате кругами вокруг меня, думать всё труднее.
— За этот ответ я тебя не уволю, — произносит, посмеиваясь.
— Нет. Я расстраиваюсь, когда готовлю что-то не то. Пытаюсь вас удивить, но… Пока не выходит. Для меня еда — это волшебство, которое дарит эмоции. А увидеть ваши совсем не получается.
Делаю несколько глотков вина, во рту остаётся кисловатое послевкусие.
— Ты хочешь, чтобы я тебя хвалил. Говорил, какая ты хорошая и как вкусно готовишь, — Ярослав подходит вплотную. Любопытный взгляд устремляется на меня, сидящую на стуле.
— Нет, не обязательно… это не входит в наш контракт, — я опускаю голову, слегка отворачиваюсь, смущённая его вопросом.
Резким движением Ярослав разворачивает мой стул к себе. Опирается одной рукой о стол, а другой держится за спинку моего стула. Я попадаю в капкан, теперь мне не встать. Он наклоняется и говорит чуть тише:
— Ты хочешь, чтобы тобой восхищались. Ты так страстно этого хочешь.
Щёки загораются, внутри бушует пожар.
— Да, — шепчу я, не поднимая головы. Смотрю на чёрную рубашку, обтягивающую крепкий торс, под которым, вероятно, прячутся рельефные мышцы. Стыд печёт изнутри.
— Ты готовишь божественно. Это хочешь услышать?
— Возможно.
Отзвуки его слов трепещут в груди, опускаются ниже, и я сжимаю бёдра.
Низкие вибрации: в голосе, в воздухе, внизу живота.
Я вздёргиваю подбородок и встречаюсь с темнотой в глазах Ярослава. Затягивающей и гипнотизирующей. Ощущаю горячее дыхание на подбородке и губах. Он слишком близко.
— Но сама ты об этом никогда не попросишь, — металлические нотки в голосе подчиняют, а отсылка к «просьбе» напоминает о цели этой встречи.