— Так вы дадите мне в долг? — сжимаю пальцами край юбки.
— Нет, — холодно отрезает Ярослав.
Хочется исчезнуть, испариться.
Ничего не понимаю. Мой телефон ему зачем? Может, отдаст его и попросит на выход. Нельзя сдаваться, не испробовав все варианты. Я перехожу к самому омерзительному:
— Я помню… вы предлагали… в первый день. Если так нужно, я согласна.
Ярослав хмурится, расшифровать его эмоции я не могу. Недовольство? Вожделение?
Замираю в страхе получить ещё один отказ.
Охранник с дежурного поста появляется в столовой. Парень пересекает комнату и отдаёт Ярославу мой телефон.
— Свободен, — кивает он охраннику, который также быстро покидает столовую.
Ярослав снова подходит ко мне:
— Номер отца продиктуй, — командует он, отдавая мне телефон.
Я снимаю с блокировки экран, заглядываю в телефонную книгу и произношу цифры, которые Ярослав зачем-то записывает.
Затем он снова подносит трубку к уху. Кому-то звонит. Неужели моему отцу? Паника сковывает тело.
Ярослав жестом показывает немного подождать. Тишина. На обратном конце провода никто не отвечает.
Ярослав топчется на месте, ожидая ответа на звонок, кивает в сторону нетронутого мной десерта, как бы призывая его съесть или хотя бы попробовать.
Аппетита, конечно же, нет, но я зачерпываю ложкой сливковое лакомство. Наспех проглатываю, когда слышу, как Ярослав начинает разговор:
— Аркадий Игоревич? Да, да, Лерм объявился. Ваши услуги снова понадобились.
Поняв, что он звонит не отцу, а кому-то другому, я немного расслабляюсь. Всего на долю, на один процент из ста.
Приторная сладость десерта застывает во рту.
— Нет, там по трудовому праву одно дело. Не у меня, но счёт мне присылайте, — продолжает вещать в трубку Ярослав. У меня перехватывает дыхание. Сколько его услуги будут стоить? — Я скину сейчас номерок. Утром с клиентом созвонитесь, он вам всё расскажет… Да, да, конечно. Как всегда, до связи.
Он убирает телефон, а затем поднимает взгляд на меня.
— Чего ждёшь? Звони отцу, объясни, что завтра мой человек с ним свяжется. Они всё обсудят.
— Х-х-х-хорош-ш-о.
С третьей попытки мне удаётся разблокировать телефон. В трубке раздаются длинные гудки. Разговаривать с отцом в присутствии Ярослава — отдельный вид пытки, поэтому я разворачиваюсь к нему спиной.
— Алло! Ты чего, доча, звонишь? Случилось чего? — голос слегка заспанный, наверное, он задремал перед телевизором.
— Нет, нет, папа. Всё хорошо, — через силу улыбаюсь я.
— Не нравится мне твой голос.
— Пап, у меня начальник посоветовался с одним человеком по твоему делу. В общем, завтра тебе позвонят, расскажи всё как есть про иск и претензию от завода. И тебе помогут.
— С чего это мне помогать?
— В счёт моей зарплаты. Я договорилась, — от прямых вопросов отца к глазам подступают слёзы. Он никогда не должен узнать, на что я иду ради него.
— Каролина, я же сказал, — шипит отец.
— Я знаю, пап. Ты разберёшься. Просто дел у тебя и так много. А здесь помощь какая-никакая.
— Не знаю.
— Всё хорошо, тебе позвонят завтра, ты всё расскажи. Целую, маме привет.
Сбрасываю звонок прежде, чем отец снова попытается мне возразить. Хлюпаю носом, в глазах лёгкая пелена. Не хватало ещё расплакаться перед начальником.
Смахиваю тыльной стороной ладони покатившиеся по щеке слёзы, а потом набираюсь смелости и поворачиваюсь к Ярославу.
Скрестив руки на груди, он за мной наблюдает.
— Спасибо вам, — шепчу я.
— Телефон, — Ярослав протягивает ладонь, и я вкладываю в неё мобильный. — Вот и хорошо, — он удовлетворённо хмыкает.
Самое страшное позади. Отцу помогут, докажут его невиновность.
Ярослав наклоняется ко мне:
— У вас… — он замолкает, подушечкой пальца касается уголка моих губ. — Крем остался.
Прикосновение его ладони к щеке длится дольше, чем положено. По телу разливается волна жара, за которой сразу следуют прохладные мурашки.
Слишком интимный жест, я растворяюсь в этой ласке.
В груди зарождается тепло, оно тянется навстречу Ярославу. Нет, лучше не так. Проще без чувств, которые разрывают изнутри. Только деловые отношения.
Пусть он возьмёт то, что ему нужно, и забудет.
Не поднимая головы, я расстёгиваю розовую блузку. Пальцы дрожат так сильно, что мелкие пуговицы выскальзывают. Я поддеваю одну за другой, не останавливаюсь.
Пусть это наваждение быстрее закончится, пусть мой долг будет уплачен. Огромная ладонь лёгким касанием опускается на мои дрожащие пальцы. Я замираю.