— Но это всё равно не то, что вам нужно, — сосредоточиться на работе практически невозможно.
Ярослав облизывает губу:
— И это сейчас совсем неважно.
Наше дыхание смешивается, тела прижимаются друг к другу. И этого мало, хочется продлить момент и продолжить.
Но минута уже прошла. Моё время закончилось.
Губы Ярослава в нескольких миллиметрах, ещё чуть-чуть и его щетина коснётся моей кожи. Нужно остановиться и отодвинуться, но липкий мёд не даёт отстраниться, сладостью притягивает ближе к нему.
Я прогибаюсь в спине, и наши губы соприкасаются.
Глава 17
Жар охватывает всё тело, его руки блуждают по спине. Между нами лёгкое касание губ. Я отстраняюсь, но Ярослав притягивает меня обратно.
Его губы завладевают моими. Отвечаю несмело, пока поцелуй не становится глубже, а щетина не начинает приятно царапать кожу.
Сила и огонь, которые исходят от Ярослава, позволяют мне раскрепоститься. Льну к крепкому торсу, сцепляю руки у него на шее. Вкус кофе смешивается с запахом терпкого одеколона. Я задыхаюсь от чувств, а Ярослав лишь крепче обхватывает мою талию.
Из его груди вырывается сдержанный рык, который вибрацией прокатывается по языку. Слишком приятно.
Субординация и нормы приличия перестают существовать, мы попадаем в какое-то другое измерение. Где Ярослав больше не мой начальник, а мужчина, чьи горячие объятия согревают, несмотря на сквозняк из приоткрытого окна.
Мы в кабинете, куда в любую минуту может зайти Стас или кто-то ещё. Страх оказаться обнаруженными впрыскивает в кровь адреналин.
Я зарываюсь пальцами в тёмные волосы, такие мягкие в отличие от характера Ярослава. Он мурлычет от моих прикосновений и кусает нижнюю губу.
Вскрикиваю, крепче хватаю его за волосы.
Ярослав нежно проводит подушечками пальцев по моей щеке. Я млею от его касаний.
Неужели я ему нравлюсь? Рядом с ним так приятно, так тепло.
Всё вокруг становится размытым и тусклым. Есть только яркие чувства внутри: жжения, нетерпения, истомы, расслабляющей мышцы.
Пальцы Ярослава невесомо спускаются по шее к плечу, гладят, а не давят, но этого достаточно.
Всё, как тогда. Похвала, от которой поёт сердце: «Каролина, голландский соус сегодня был хорош». Десятки замечаний и криков, после которых ты ликуешь от одного «хорошо». Предложение потренироваться в нерабочее время.
От него невозможно отказаться, когда предлагает твой шеф — мастер, которого ты боготворишь.
Вы готовите вместе, и ты узнаёшь, что снизить кислоту томатного соуса можно без сахара. Достаточно добавить сельдерей. У тебя получается соус бешамель без комков, потому что тебе советуют вливать только тёплое молоко.
Но за знания приходится платить.
И тебе кажется это честью — он выбирает тебя среди других.
Долгий страстный поцелуй, как в голливудских фильмах. Ты ещё его не любишь, просто сильно уважаешь. Но если ты прикроешь глаза и отдашься чувствам, то всё получится.
Пока тяжёлая ладонь не ляжет на твоё плечо, надавливая на него. Ты опускаешься. Металлический звук пряжки ремня.
У тебя есть секунда. Лучше закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Противный запах, мерзкий вкус. Унижение и боль, которые нужно потерпеть.
Нет, этого не должно повториться. Губы Ярослава другие, вкус приятнее, прикосновения нежнее. Я отстраняюсь, выпутываюсь из объятий и спрыгиваю со стола.
Тёмная бровь выгибается, Ярослав сглатывает, собираясь что-то сказать, но я опережаю его:
— У меня на плите кипит, — выпаливаю я первое, что приходит в голову, и устремляюсь к двери.
Не оборачиваюсь, не смотрю, но чувствую, что провожает он меня с тяжёлым взглядом.
Как только дверь за мной закрывается, я несусь по коридору, который будто становится длиннее. Геометрические картины на стенах сливаются в серое пятно. Хоть бы он за мной не помчался.
Сбегаю по лестнице. Отдышаться могу только на кухне. Это моя комната. На плите, естественно, ничего не кипит. Об ужине я ещё не думала.
Срываю с крючка фартук, надеваю его. Нужно что-нибудь приготовить.
Открываю холодильник. Лёгкая прохлада остужает разум. Лёгкие горят, во рту пересохло, а пальцы пробивает мелкая дрожь.
Нет, в таком состоянии я даже глазунью не пожарю. Возвращаюсь к кухонной двери и закрываю её на щеколду изнутри.
Шум сердца всё ещё гремит в висках, но теперь становится немного легче дышать. Я прислоняюсь к двери спиной и сползаю вниз.
Глаза застилает влагой. Моргаю, и слёзы медленно стекают по щекам. Как я могла дважды угодить в одну и ту же ловушку?