«Ты мне очень нравишься», — сладкой болью звучат слова Ярослава. Поверить в них невозможно, как и забыть обжигающие поцелуи.
Моё тело хотело большего, хотело его, плавилось под взглядом, млело от прикосновений.
Но я не хочу этой боли снова. Не выдержу больше вранья и отвращения. Не смогу.
Зачем я только поднялась в его кабинет? Хотела добиться ясности, а теперь сама всё запутала.
Нужно сделать вид, что ничего не было. Забыть о его словах, обо всех, кроме: «Что если я скажу, что ни в одном из ресторанов не готовили так вкусно, как готовишь ты?».
Резкий стук в дверь. Слышу не только звук, чувствую его спиной.
Сердце гремит в висках, а голова начинает кружиться. Это Ярослав. Я не могу с ним говорить, не могу смотреть в глаза после этого поцелуя.
Ещё один стук в дверь.
Замираю. Сердце подпрыгивает и делает в груди кульбит. Я даже перестаю дышать, пусть Ярослав решит что дверь просто захлопнулась, а меня здесь нет.
— Каролина, всё в порядке? Каролина?! — с обратной стороны двери звучит взволнованный голос Стаса.
Не Ярослав. Оцепенение проходит. Я вскакиваю на ноги и краем фартука вытираю слёзы. Только после этого приоткрываю дверь.
— Всё в порядке, просто вытяжка шумела, извините, — нагло вру я, предупреждая вопросы Стаса.
— У меня к вам дело от Ярослава Кирилловича, — Стас переминается с ноги на ногу, пытается заглянуть на кухню, но я не пускаю его внутрь.
— Какое дело? — мой голос звучит на несколько октав выше, чем хотелось бы.
— Ярослав попросил передать, чтобы вы не готовили ужин. Он сам приготовит. Но ужинать вы будете с ним.
На щеках Стаса лёгкий румянец, а глаза лукаво щурятся.
❤️ Мои дорогие читатели, как думаете, что Ярослав приготовит на ужин? :)
Глава 18
Я прихожу в столовую к семи вечера. Снова приглашение на ужин, от которого я не могу отказаться.
Ярослав готовит сам, но есть мы будем вместе. После нашего поцелуя сосредоточиться на работе невозможно. Поэтому отчасти я даже рада, что готовить мне не приходится.
Но почему-то тревожно от мысли, что Ярослав один хозяйничает на кухне. Если он устроит пожар, перемешает все специи или перепутает с такой тщательностью расставленную мной кухонную утварь?
Нет, кухня, конечно, его, и он волен делать что вздумается. Только я, наверное, уже привыкла к своему рабочему месту. Не хочется туда кого-то впускать.
По пути в поместье я списываю свою нервозность именно на эти мысли. Но стоит мне снова увидеть Ярослава, как самообман оказывается очевидным.
Сердце вырывается из груди от одного только тёмного взгляда, от губ, что расплываются в приветственной улыбке. Губ, которые меня целовали.
Я тут же опускаю голову, рассматриваю узоры дерева на паркете. Глядеть на Ярослава после нашего поцелуя невозможно. Внизу живота сворачивается тугой узел.
— Садись, — Ярослав отодвигает передо мной стул, помогая его занять.
Долго он не задерживается, тут же уходит на кухню. Возвращается с шипящей сковородой. В воздухе витает аромат жаренного на подсолнечном масле картофеля.
Выбор блюда меня удивляет.
Ярослав подходит к столу. Масло журчит на ещё не успевшей остыть сковороде. Там не только картофель, но и зажаренные кусочки печени.
— Мне немного, пожалуйста. По мне не скажешь, но ем я немного, — зачем-то добавляю я. Почему-то знакомые часто думают: раз я высокая и тощая, то ем, что хочу и не толстею. Это не так.
— Ешь сколько хочешь. Я не стану осуждать.
В противовес сказанному, говорит Ярослав как раз с осуждением, будто не принимает саму мысль, что кто-то беспокоится о мнении окружающих.
Я коротко киваю, взгляд в тарелку. Справа скрипит стул — он садится рядом. Стол вытянут, за ним уместилось бы человек десять. Зачем подсаживаться так близко?
Щёки заливает жар.
Ярослав с изяществом обхватывает вилку. В глаза не смотрю, только на пальцы, и уже они вызывают во мне странный трепет.
— Приятного аппетита.
— Спасибо, — бормочу себе под нос.
Я так нервничаю, что забываю вернуть пожелание. В его голосе больше нет той сухости, место ей уступает воодушевление.
Подношу вилку ко рту. Запечённая корочка картофеля приятно хрустит на зубах, почти чипсы.
— И как вам?
— Жареная картошка с луком и печенью? — я не знаю, как оценивать такой ужин. Стараюсь не задеть чувства человека, который, возможно, впервые за долгое время сам что-то приготовил. Добавляю: — По-домашнему.