Ярослав хмыкает. Поднять глаза страшно, но почему-то кажется, что ухмылка его плотоядна. Пытаюсь проглотить ещё чуть-чуть, но рядом с Ярославом, как всегда, кусок в горло не лезет.
В воздухе витает давящее напряжение, под его гнётом я не выдерживаю.
— Не знаю, зачем вы пригласили меня на ужин, но я предлагаю забыть то недоразумение, которое произошло сегодня днём. Извините, что ворвалась в ваш кабинет, — выпаливаю я на одном дыхании.
Нужно разрешить недопонимание, вернуться к рабочим отношениям.
— Извинения за кабинет принимаются, а за недоразумение нет.
Я вскидываю голову в немом вопросе. Он улыбается.
— Перед серьёзным разговором сначала нужно выпить.
Он хочет усыпить мою бдительность алкоголем?! Ярослав встаёт со стула:
— Я открою бутылку, ты пока кушай.
Его низкий голос звучит повелительно, и я послушно ем.
Картофель не горчит — значит, ему удалось равномерно поджарить, не спалив корочку. Прокалываю вилкой кусочек печени, она нежная и в меру упругая, вероятно, вымоченная в молоке. Обычно мама так готовит.
Я забираю протянутый Ярославом бокал красного:
— Нам нужно всё забыть.
— С чего бы? — Ярослав не перестаёт улыбаться, вертит в руке бокал с вином. — Ты так уверена в том, что знаешь, что нужно.
— Есть правила, приличия и опыт. Всё это подсказывает, что продолжать не стоит, — говорю уверенно.
— Ты сама меня поцеловала.
В его голосе я слышу игривые нотки и тут же снова вспыхиваю от стыда.
— Это было не так! Вы были слишком близко, я случайно...
Ярослав снова садится рядом, наклоняется ко мне:
— Ты просто не понимаешь, чего хочешь.
Уверенный, властный, самодовольный. Как же это бесит.
— Зато вы знаток своих желаний!
— Я хочу тебя, об этом я уже говорил, — он простреливает взглядом.
— Просто заполучить? Как вещь? Если уж на то пошло, вы тоже понятия не имеете, что вам нравится. Что я бы не приготовила, вам не по вкусу.
— Мне понравился борщ и сырники, — откидывается на спинку стула и расставляет ноги шире. Совращает взглядом, но я держусь.
— Вы об этом не сказали! Не написали.
— Так ты в те дни не оставляла записок.
Закусываю губу, вспоминая, что он прав. Мой гнев потихоньку стихает, уверенность растворяется.
— А если говорить о моих желаниях — они просты. Готовь с любовью: не ради похвалы, оценок или красивой подачи блюд, — он ставит бокал на стол и придвигается ко мне.
— Я так и делаю, — гордо вздёргиваю нос.
— Врёшь, — по телу разливаются вибрации от его голоса.
— Нет.
Пальцы обхватывают мой подбородок, удерживают так, что не отвернуться. Обнажающий душу взгляд всё ближе. Как и губы. Миллиметр за миллиметром приближая то, что кажется неизбежным.
— Как и сейчас. Хочешь, но врёшь.
— Н-нет, — перечить ему всё тяжелее.
Воздух между нами густой, дышать трудно.
Порывистым движением Ярослав притягивает меня к себе, губы его накрывают мои. Поцелуй с танинным вкусом вина и едва уловимой горчинкой.
Не могу ему сопротивляться или не хочу?
Прикрываю глаза, отдаваясь волне приятных ощущений. Тягучий запах, крепкое объятие, что уносит от всех забот и условностей.
Его губы спускаются к шее, опаляя кожу поцелуями. Руки тянут к себе, и я повинуюсь, пересаживаюсь со своего стула на его колени. Зарываюсь пальцами в мягкие волосы и млею от вибрации голоса:
— Тебе тоже этого хочется. Признай.
Из последних сил качаю головой, тогда он проводит языком по чувствительному участку на шее, и я не могу сдержать звонкий вздох. Цепляюсь за его плечи и шею, упиваясь дурманящим мгновением.
Руки Ярослава скользят вниз по бёдрам, сжимают ягодицы.
Чувствую под собой его нарастающее возбуждение. Ловкие пальцы расстёгивают верхние пуговицы моей рубашки, каждое прикосновение вызывает будоражащий тело восторг.
Но у меня не получается забыться полностью. Свет отражается от панорамных окон гостиной. Нас могут увидеть. Поползут слухи, как те, что разносились по кухне «Райского сада» обо мне и шефе Штайне.
Презрение, зависть, оскорбления. Нет, не хочу проходить через это снова.
Тело каменеет, и Ярослав это замечает. Сам отстраняется. Я поспешно застёгиваю пуговицы рубашки, снова отвожу взгляд.
— Ты спрашивала, хочу ли я просто тебя заполучить, как вещь, — он резко встаёт со стула, подхватывает почти допитый бокал вина и залпом его опустошает. — Больше мне этого недостаточно. Хочу, чтобы ты принадлежала мне полностью. А пока в твоей голове слишком много посторонних мыслей и сомнений.