— Что за страсть? — голос его становится чуть ниже.
Разум вопит, что нужно бежать. Глупое сердце жаждет внимания.
— Искреннее увлечение делом, когда глаза горят, а работа кипит, — вспоминаю я о своей страсти к кулинарии.
— Искренне… Ты такая честная, непосредственная и наивная. Слишком светлая для этого мира, — задумчиво говорит Ярослав, ловит выбившуюся из хвоста прядь и заправляет её мне за ухо. Пальцы нежно гладят щёку.
— Вы тоже.
Не отрываясь, смотрю на него.
В чертах лица, в которых раньше я видела только грубую мужскую силу теперь замечаю нежность: лёгкая щетина, тёмные глаза, губы. Их вкус я не могу забыть.
Ярослав качает головой:
— Ты меня совсем не знаешь, не представляешь, какое я на самом деле чудовище.
— Это не так! Вы могли воспользоваться мной, взять силой. Но не стали. Могли бы шантажировать. Вместо этого вы помогли моему отцу и ничего не попросили взамен.
— Может, я ещё попрошу, — хмыкает он, взгляд опаляет кожу.
— Я слышала это в музыке. Вы не такой, каким хотите казаться. Мы чем-то похожи. Что-то произошло, и вы заперлись в поместье в этой глуши. И я тоже… уволилась с работы и уехала из города. Мне сделали больно. Думаю, как и вам однажды.
— В наш первый ужин я обращался с тобой как со шлюхой, предложил деньги, — подушечки пальцев последний раз касаются щёки. Руки опускаются по спине ниже, резко притягивают за талию: — После этого ты ещё веришь в чистоту моих намерений?
В мгновение я теряюсь, упираюсь ладонями в его грудь. Запах мужского тела и резкого одеколона дурманит, так и хочется прильнуть к нему и продолжить с того места, где мы остановились в прошлый раз.
Низ живота простреливает сладостным предвкушением.
Но мне нужно найти оправдание, в первую очередь для себя:
— С тех пор как я работаю здесь, я ни разу не видела, чтобы в поместье приезжала какая-то девушка… по вызову.
— Это не значит, что их не было до тебя.
Вижу желание в его глазах, слышу в голосе. Почему словами Ярослав меня отговаривает? В то же время руками крепко придерживают за талию.
Я упираюсь ладонями в его грудь, сквозь ткань футболки чувствую биение сердца. Оно спешит.
Стучит признанием, которого я не прошу.
— И это уже не важно, — шепчу я, наклоняясь к Ярославу.
Глава 20
Он впивается в мои губы, язык властно протискивается между зубами. Сладкий поцелуй с кофейной горчинкой. Я льну к крепкой груди.
Хочу стать ещё ближе. Теперь его слова и взгляды приобретают иной смысл.
Он спасал меня, помогал мне. Не единожды.
А в прежней грубости Ярослава таилась боль, кажется, именно она нас и объединяет.
Медленными движениями он исследует моё тело, проводит по изгибам, целует в шею.
Пальцы забираются под мою футболку, тянут за край, и я помогаю её снять. Он ведёт чувственную линию по краю бюстгальтера так, будто всё ещё играет на рояле, только теперь вместо клавиш моё тело. Касания отдаются покалыванием на коже.
Ловким движением Ярослав поддевает застёжку, и бюстгальтер падает на диван. Ладонью он накрывает полушарие небольшой груди. Я придвигаюсь к нему вплотную, целую в шею. Не хочу, чтобы он меня рассматривал. Вглядывался в изъяны моего тела.
— Выключи свет, пожалуйста, — шёпотом прошу.
Ярослав кивает, встаёт с дивана и обходит библиотеку, выключая небольшие светильники. По пути он подходит к двери и запирает её изнутри. Там же нажимает на рубильник, который гасит лампочки на многоярусной люстре. В комнате темнеет.
Мне не холодно, но я всё равно тянусь за футболкой и прикрываю ей грудь. Пока мы не целуемся, есть время подумать. Есть возможность остановиться.
Мысли путаются, но предвкушение и желание всё ещё перевешивают страх.
С ним может быть по-другому. Он другой.
Даже лампочки по моей просьбе пошёл выключать.
Ярослав медленно возвращается к дивану. Уверенным неспешным шагом. Гаснет последний светильник, который горел на журнальном столике у дивана.
Библиотека погружается в темноту, её озаряют только языки пламени, что пляшут в камине. Я замираю, сижу, прикрываясь футболкой.
— Иди ко мне, — тёплые руки ложатся на плечи.
Нежно обнимают и притягивают к себе на колени. Ярослав кротко целует меня в висок. Он, вероятно, замечает мою скованность:
— Мы можем и просто так посидеть, — не выпускает из объятий.
Как же хорошо… просто так сидеть. Греться у него на груди.
— Я тебя не обижу, никогда не возьму силой. Каролина, ничего не будет, если ты этого не захочешь, — его пальцы лёгким скольжением движутся вдоль моего позвоночника.