Воспоминания проносятся перед глазами яркими вспышками.
Несколько раз за ночь. Такого у меня никогда не было. Да что говорить, у меня совместной ночи-то ни с кем и не было.
Весь мой опыт сводился к быстрому сексу после работы, коротким порывам страсти с высоким риском быть застуканными коллегами.
С Ярославом всё было по-другому. Он не торопился, а наслаждался каждым касанием и каждым вздохом.
Только с ним я поняла, что один оргазм за ночь – это ничтожно мало.
После нашего первого раза в библиотеке Ярослав перенёс меня в свою спальню, где мы продолжали упиваться друг другом.
Глотали жадные вдохи, кусались и целовались. Любили друг друга в разных позах.
После душа я рухнула на кровать без сил и заснула.
Мне бы хотелось начать утро вместе, понежиться в его объятиях. Но Ярослав ушёл.
Что, если совместная ночь для него ничего не значит? Его уход именно на это и намекает. Я трясу головой, пытаясь выкинуть ядовитую мысль.
Опускаю голову, подношу к носу ткань чёрной футболки, которая всё ещё пахнет Ярославом, несмотря на то, что я провела в ней ночь.
Прикрываю глаза, несколько секунд наслаждаясь терпким запахом парфюма.
Отчаянная часть меня хочет пуститься на поиски Ярослава. В футболке выйти из спальни и дойти до его кабинета босиком. Но благоразумие не позволяет мне это сделать.
Сначала нужно освежиться в ванной и взглянуть на себя в зеркало.
Все двери в спальне без ручек, они сливаются со стенами. Нужно подойти и легонько надавить в нужном месте, чтобы заработал механизм.
Ярослав вчера показывал, надеюсь, у меня получится повторить этот трюк. Я подхожу к стене по другую сторону от окон, примерно к тому месту, где вчера открывался проход в ванную, и надавливаю.
Стена отъезжает в сторону, открывая проход в комнату с множеством коробок, стеллажей и вешалок. Она совсем не похожа на ванную, двери той открывались внутрь, а не отъезжали в сторону.
Хочу уже снова нажать на кнопку и закрыть проход, но взгляд цепляется за женские платья, и я замираю. Клара что-то говорила про гардеробную погибшей жены Ярослава. Похоже, это она и есть.
Заходить внутрь — неправильно, но ноги сами ведут меня туда. Яркие софиты освещают полки с туфлями, витрину с аксессуарами и туалетный столик.
В воздухе парят частички пыли, их так много, что я начинаю чихать. Нужно выйти, закрыть комнату и сделать вид, что меня здесь никогда не было. Но любопытство разыгрывается не на шутку.
Я прохожу вглубь, провожу пальцами по длинным шёлковым платьям: одни выглядят как платья-сорочки с кружевом, другие — закрытые и блестящие. На вид размер одежды не больше сорок второго.
Я перебираю один наряд за другим, нахожу чёрное коктейльное: спереди как рубашка, а спина полностью открыта. Щупаю нежный шифон, пальцы скользят по шву и проваливаются в разрыв. Кручу платье и замечаю несколько глубоких разрезов, будто кто-то покромсал его ножницами.
Может, неудачная попытка переделать фасон? Вешаю платье обратно, достаю вешалку со следующим нарядом: красное платье со сверкающими кристаллами.
Какая красота! Жаль, мне в такое никогда не залезть. Это платье тоже обнажает спину. И на нём я замечаю зигзагообразные разрезы, переходящие в разрывы. Платье испорчено.
По коже бегут мурашки. Я не знаю, чтобы это могло значить. Но предчувствие нехорошее.
Быстро вешаю наряд обратно и отхожу от шкафа. Боюсь найти ещё одно такое же платье. Какое-то странное совпадение, не более.
Уже собираюсь выйти из гардеробной, но останавливаюсь у туалетного столика. На нём блестит деревянная шкатулка с покрытым лаком рисунком ландышей. Я сажусь за столик и открываю шкатулку.
С внутренней стороны крышки прикреплена фотография, на которой запечатлена чернобровая девушка с тёмной косой. Красавица, как из сказки. Ей не нужен макияж, чтобы выглядеть эффектно.
Она смотрит на меня строго, почти надменно.
Я отодвигаю шкатулку, хочу уже её закрыть, но останавливаюсь. Внутри на красной подушечке блестит серебряный кулон в форме ключа, а также обручальное кольцо. Кладу украшения на ладонь, чтобы получше их рассмотреть. Они не из серебра, а из платины.
В свете софитов металл блестит, мелкие камушки на кулоне переливаются. Между звеньями толстой цепочки засохла грязь.
Такие же тёмные следы есть на кольце, луч от софита падает на него, озаряя багровым отблеском. Это не грязь… а кровь?
В спальне слышится шорох. Я тут же швыряю украшения обратно в шкатулку и закрываю её. Вскакиваю с пуфика и бросаюсь прочь из гардеробной.
В спальне по-прежнему никого. Оглядываюсь несколько раз.
Сердце бешено стучит в висках.