Светлые балки под потолком, широкие половицы с матовым блеском. Ни обоев, ни побелки — только деревянный брус. Едва уловимый запах лаванды.
Сквозь тюль струится мягкий рассеянный свет. На подоконнике стоит лимонное дерево. У окна — кресло-качалка с вязаным пледом цвета растаявшего шоколадного мороженого.
— Я понимаю, без связи тяжело. В доме есть телевизор и книги, — говорит Стас, указывая на стеллаж напротив кресла.
— Если этого окажется мало, можете взять что-то из библиотеки в особняке.
Я еле сдерживаю восторженный визг. Никогда не жила одна. Даже не мечтала об этом. Ради такого домика я, пожалуй, готова обучиться колдовству. Надеюсь, меня за это не сожгут на костре.
Радость новоселья омрачает лёгкое предчувствие, что с этой работой что-то не так. Слишком придирчивый начальник, частые увольнения, свод таинственных правил. До этого я работала только в ресторане, и в этом месте мне всё кажется странным.
--------
Спасибо за прочтение главы! Следующая выйдет вечером 8 октября. С 8 по 14 октября проды каждый день. Дальше я постараюсь выкладывать 3 проды в неделю. Добавляйте книжечку в библиотеку, чтобы её не потерять. Подписывайтесь на меня, как на автора, чтобы получать уведомления о публикации новых глав.
❤️ Наше кулинарное приключение начинается! Спасибо за вашу поддержку: звёздочки, добавления в библиотеку и комментарии
Глава 2
Пожалуй, ничто не успокаивает меня так быстро, как кухня. Здесь каждая деталь словно подстроена под мои жесты: я открываю очередной шкафчик и угадываю, что в нём лежит.
Это даёт уверенность. Не ту уверенность, которую я пыталась изображать на собеседовании, а естественную уверенность в себе. Без дурацкой юбки, низкого дивана и камеры мне проще почувствовать себя королевой кухни.
Странное прозвище, в ресторане меня так никто не называл. Если бы называли, может, не решилась бы увольняться.
Кусок говяжьей шеи я осторожно обсушиваю, обваливаю в хвойных специях и обжариваю на смеси двух масел оливкового и горчичного до румяной, плотной корочки.
В глубокой кастрюле уже шипит нарезанный лук, к нему постепенно добавляются морковь, сельдерей, а чуть позже чеснок, веточка розмарина и один аккуратный лавровый лист.
Когда всё готово, я вливаю красное вино — терпкое, с ноткой дуба и едва уловимой ягодной кислинкой. С шипением в воздух поднимается пар, и я быстро накрываю кастрюлю крышкой.
На кухне никого, но почему-то надо мной нависает тяжёлое предчувствие: будто кто-то наблюдает за мной, невидимой рукой контролирует все мои действия, притаившись за тюлем. Я оборачиваюсь, осматриваю кухню. Просто показалось.
Пока мясо томится, я варю чёрную чечевицу в бульоне. Она должна получиться не рассыпчатой, а упругой, чуть ореховой на вкус — чтобы оттенять мягкость мяса.
Сервирую стол: фарфоровые тарелки с высоким бортом, плотная тканевая салфетка, приборы с идеальной полировкой.
Я не украшаю тарелку микрозеленью, лепестками или каплями соуса — только блестящая подушечка из чечевицы, а сверху томлёная говядина. Капля копчёного масла как завершающий штрих, придающий блюду глубокое послевкусие.
Я смотрю на результат и отхожу на шаг.
Всё готово.
Невероятно, но впервые за долгое время моя работа завершена без суматохи, криков и цепочки заказов, летящих один за другим. Почти не верится, что мой день подошёл к концу… так просто.
Почти идеально. Если бы только не это странное предчувствие, невидимой тенью следующее за мной из столовой на кухню и обратно.
Пожеланий по десерту я припомнить не могу. На всякий случай ставлю в фарфоровую пиалу засахаренные груши, вымоченные в вине. Кожей ощущаю лёгкий сквозняк. От холода мурашки разбегаются по предплечьям.
Я подхожу к столу, чтобы нажать на кнопку, которая оповестит хозяина, что ужин готов. Слышу в коридоре уверенные шаги и застываю в нерешительности, так и не дотронувшись до звонка.
Звук всё ближе.
В столовую заходит статный мужчина, весь в чёрном. Рубашка облегает широкие плечи, несколько пуговиц расстёгнуты так, что в разрезе виднеются курчавые волосы на груди.
— Не дождался, пока ты закончишь сервировку, — мужчина смотрит на массивные часы на своём запястье, как бы убеждаясь, что пришёл раньше.
Он выглядит как чёртов мафиози из мелодрамы.
— Ярослав Кириллович? — уточняю я, потому что показывать своё лицо на собеседовании он отказался.