— Мне очень нравятся твои бёдра, — ладони опускаются на них. Пальцы скользят вдоль растяжек, и он будто совсем не замечает эти уродливые белые линии. Его касания согревают не только кожу, но и душу.
К глазам подкатывает влага. Сдерживать себя всё труднее.
Ярослав прижимается щекой к внутренней стороне моего бедра. Прокладывает дорожку поцелуев от колена к паху. Его пальцы скользят по намокшему от желания белью. Очень медленно он стягивает его вниз.
— Посмотри на себя, — снова командует он.
И я поднимаю голову. Набухшие соски, округлый животик, ниже которого короткая поросль медного цвета волос и выглядывающие из-под них розовые складки.
Прежде чем меня опаляет новой волной прожигающего насквозь стыда, Ярослав опускается и оставляет короткий поцелуй на лобке.
— И здесь ты тоже прекрасна. Мне нравится тебя там ласкать.
По щеке пробегает слеза.
— Мне нравишься ты, — Ярослав поднимает на меня голову. — Потому что я люблю тебя. Всю, полностью.
Эта фраза взрывает предохранители, которые помогали мне держаться. Глаза затягивает водяной пеленой. Я падаю рядом на колени, больше нет сил сдерживать вырывающиеся из меня рыдания.
Перед глазами мелькают образы. Надменное, полное животной похоти лицо Штайна: «Да, блядь! Правильно, глубже. Глотай, сучка!”. Его циничное: «Таких как ты только в темноте трахать».
Боль, обида, смущение, страх.
Слишком многое накопилось, и теперь это всё это рвётся наружу.
Ярослав окутывает меня заботливым объятием. Гладит по голове:
— Моя любимая, моя прекрасная, поплачь, — пока я заливаю его рубашку слезами.
Он прижимает меня к крепкой груди.
— Кто это был? Кто? — ласково спрашивает.
Я всхлипываю и не могу произнести ни слова, мотаю головой, пока не получается выдавить:
— С… преж-ней… ра-бо-ты…
Ярослав ещё крепче меня обнимает, укутывает собой как тёплым одеялом. По щекам текут ручьи, а он продолжает поглаживать меня по волосам, слегка убаюкивая в объятиях.
— Этого больше не повторится, — бросает в темноту столовой. Не уверена даже, что говорит он это мне.
Ярослав поднимает меня на руки, доносит до дивана и опускает на него. Стаскивает покрывало и укутывает меня в кокон из тёмного вельвета. Сам присаживается рядом. Снова обнимает, целует в висок, приговаривая:
— Моя Карлина, моя маленькая Каролина.
Рыдания стихают, и слёзы высыхают на щеках. Разорванная от чувств грудь саднит, но внутри появляется что-то новое и светлое.
И я чувствую, что оно поможет залечить старые раны.
Поднимаю голову. Ярослав одаривает меня полным принятия и заботы взглядом. Его губы растягиваются в ласковой улыбке.
Прочищаю горло. Голос всё ещё не слушается, но я стараюсь произнести как можно чётче:
— Я тоже тебя люблю.
Глава 27
Моя жизнь превращается в сказку, о которой я даже не могла мечтать. Вместе с Ярославом мы завтракаем, ужинаем и обедаем. Проводим вместе вечера.
Иногда он заходит ко мне на кухню посреди рабочего дня, отвлекая от готовки поцелуями.
Любви в моей жизни теперь так много, что я не понимаю, как жила без объятий Ярослава и его нежности раньше.
Ночи я провожу в поместье, но свои вещи из домика в роще не переношу, хожу туда переодеться и накраситься. Ярослав настойчиво предлагает мне переехать в его спальню или соседнюю, но я отказываюсь.
Мне нравится уютная избушка с флюгером ведьмы, в которой я всегда могу скрыться.
Что-то до сих пор держит меня в напряжении.
Я полностью доверяю Ярославу, люблю его. Но… шестое чувство шепчет повременить с переездом.
Мы перестаём прятаться ото всех. Как-то Клара застаёт нас во время поцелуев на кухне. Она ничего не говорит, лишь лукаво смотрит и загадочно улыбается.
— Сегодня ты не готовишь ужин, — Ярослав обнимает меня со спины, когда я убираю пустые тарелки после обеда со стола.
Ему не понравилась еда?
— Почему? — спрашиваю неуверенно, застывая на месте.
— Об этом я позабочусь, — он наклоняется и целует в мочку уха.
Он разжимает объятия, пока я всё ещё стою неподвижно, и, выхватив из моих рук грязные тарелки, уходит на кухню.
Я несусь за ним. Ярослав подходит к посудомоечной машине и загружает туда посуду.
— Ты не должна убирать со стола, — строго говорит он.
— Просто хочу помочь Кларе. Мне несложно.
— Не лишай человека работы, — Ярослав закрывает дверцу посудомоечной машины, а после шагает ко мне. — Лучше помоги мне с программой.
— Да, я с радостью, — улыбаюсь до ушей. Осознание, что я могу быть чем-то для него полезной, отзывается приятным трепетом в груди.