— Ага, — хмыкает начальник, усаживаясь за стол. — По меню как договаривались?
Ярослав Кириллович придирчиво осматривает тарелки.
— Да, томлёная говядина на подушечке из чёрной чечевицы.
Он одобрительно кивает:
— Хорошо, тоже садись поешь. Моя шлюха сегодня не приехала. Поужинай со мной.
Щёки вмиг воспламеняются от грубости его слов. Меня возмущают одновременно две вещи: его отношение к женщинам и откровенности о его личной жизни. Он не спрашивает, хочу ли я с ним поужинать, а приказывает остаться.
От взгляда тёмных глаз хочется спрятаться, убежать, но я выдерживаю зрительный контакт. Присаживаюсь за стол.
Хорошо бы узнать нового начальника, раз он сам соизволил мне показаться.
— Как тебе поместье, Каролина? — Ярослав Кириллович отрезает кусочек томлённой говядины.
— Впечатляет, настоящий дворец. Всё такое большое, свой парк.
— Еловая роща, — поправляет он, прожевав кусочек говядины.
Аппетита нет. Ярослав Кириллович не отводит глаз, будто пожирает не только ужин, но и меня. Его взгляд задерживается на груди, переходит к губам, а затем поднимается к глазам.
И теперь я не выдерживаю — отвожу взгляд. Уже достаточно того, что я физически ощущаю, как он оглядывает меня.
— Скажи, как ты придумываешь блюда? Сочинить вот так на ходу без дополнительных вводных не так-то легко.
Его похвала отзывается теплом в груди.
— Меня вдохновляют разные вещи: музыка, искусство, люди. Ингредиенты смешиваются в моей голове сами, подсказываю подходящий вариант. Да, и у меня случались провалы, когда вкус не соответствовал ожиданию. Но такое происходит редко.
Пока я говорю, держу осанку. Позволяю себе сделать глоток вина под конец.
— И какое же искусство тебя вдохновляет? — Ярослав Кириллович зачерпывает вилкой чёрную чечевицу.
— По-разному книги, фильмы. Однажды мне так понравился сериал с Колином Фёртом, я приготовила десерт «Гордость и предубеждение». Хотя это была лишь моя интерпретация десерта Павловой, давно это было. Ещё моя сестра танцует. Её выступления меня вдохновляют.
— Какие танцы? Стрип-хоп?
— Нет, нет, что вы. Хип-хоп, контемп, какие-то современные танцы.
— Ясно, — Ярослав Кириллович подносит бокал к губам. — А сама ты танцуешь?
— Нет, нет. Что вы! По мне сразу видно, что танцевать не выйдет.
— Ничего не видно. Жопа вроде есть, талия тоже. С чего не выйдет-то?
Я теряюсь от его слов, вроде бы это должен быть комплимент, но грубые слова вгоняют меня в краску. Оценка моей фигуры и внешности — чересчур щепетильная тема.
Некрасивая, но не уродина. Не толстая, но и не худая. Высокая, как шпала, а гибкости ноль. Весь танцевальный талант достался сестре.
Зато я люблю готовить, и в этом хороша. Ярослав Кириллович почти доел, поэтому я осмеливаюсь спросить, понравился ли ему ужин.
— Сойдёт, — проглатывает он. — Посмотрим, чем ты меня удивишь в следующий раз.
Сойдёт? Я отрезаю кусочек говядины, чтобы убедиться: она тает во рту. Гарнир идеально сочетается с мясом. Мои старания заслуживают большего, чем простое «сойдёт».
Несколько секунд я задыхаюсь воздухом, а затем беру себя в руки. Ещё представится шанс его удивить.
— А вы сами готовите?
— Редко и что-нибудь обычное. Не это ваше томление-тушение, картошку, например, пожарить могу.
— Еда холостяка? — улыбаюсь я.
— Скорее бедного студента. Давно это было, чему успел — научился. Сейчас на другие вещи время трачу.
— Есть хобби?
Ярослав Кириллович поднимает одну бровь вверх, так, будто я спросил что-то неожиданное. Хобби же есть у всех людей? После его странной реакции я уже жалею, что задала этот вопрос.
— Книги читаю, чаще научную фантастику или классику, но в библиотеке у меня много и других. Поищите, может, и вам что понравится. Мне некогда отвлекаться на хобби, напряжённая работа, нужно много всего анализировать.
Я не решаюсь дальше его расспрашивать. Вдруг Ярослав Кириллович расценит моё любопытство не так.
— Закончила? — кивает он в сторону моей тарелки.
— Да.
Я откладываю столовые приборы. На тарелке ещё осталось немного мяса и чечевицы, но в присутствии Ярослава Кирилловича есть не хочется.
Встаю из-за стола, собираясь отнести тарелки на кухню, но он жестом меня останавливает.
— Уборщицы потом приберут, не торопись, — Ярослав Кириллович откидывается на спинку стула, вибрации его низкого голоса проникают под кожу.
— Тогда мне всё равно пора.
Я подскакиваю со стула, желая развернуться и сбежать побыстрее из поместья.