— Я пойду тогда. Может, хотите с нами поужинать? Я как раз собиралась позвать Ярослава?
Стас игнорирует моё предложение, качает головой, не отводя от меня сканирующий взгляд:
— У вас всё серьёзно, так?
— Вы о чём? — отступаю на шаг назад, пытаясь избежать неловкого разговора.
Все в поместье знают о нашей с Ярославом связи, но ещё никто не задавал мне этот вопрос напрямую.
— Не стоит смущаться, Каролина. Мы же семья, — ещё шире улыбается Стас, только тон его голоса не кажется мне дружелюбным.
— Думаю, лучше вам, как братьям, обсудить это с Ярославом.
— Да мы поговорим, поговорим. Мне интересно, у вас на него серьёзные намерения или это так? Рабочая интрижка?
Слова Стаса снова задевают, внутри разгорается праведный гнев. Я пламенно выпалила:
— Я люблю его.
Брови Стаса на мгновение взлетают вверх.
— Ясно, ясно, — улыбается он ещё шире. — Ну, совет да любовь тогда.
— Спасибо, — кротко отвечаю.
Расправляю плечи, довольная тем, что так смело и открыто заявила о наших с Ярославом отношениях. Раньше я бы как девчонка краснела и мямлила.
Но с ним… Ярослав меняет жизнь и меня.
— Если что-то захотите обсудить – обращайтесь. Ярослава бывает скрытным, я-то к этому привык. А новым людям обычно тяжело, — чувствую в его словах поддержку и желание помочь. И мой вспыхнувший гнев утихает.
Наверное, Стас так проявляет заботу о брате, поэтому и задаёт откровенные вопросы.
— Спасибо.
Уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но медлю. Может, Стас поможет мне лучше понять Ярослава? Ведь ближе сводного брата у него никого нет.
— Я хотела спросить, — неловко топчусь на месте. — Как погибла его жена? Своим любопытством я боюсь задеть Ярослава. Кажется, воспоминания ещё свежи.
— Погибла? — Стас с подозрением щурится.
Пытаюсь убедить его, что знаю часть правды. Говорю прямо:
— Да, в интернете нет об этом информации. Клара тоже мало знает. Я нашла её украшения, случайно. На них кровь. Мне нужно поговорить об этом с Ярославом, но я не могу решиться.
— Не нужно, — чересчур резко предостерегает меня Стас. — Зачем ворошить прошлое? До сих пор Ярославу сложно об этом вспоминать. Там очень загадочные обстоятельства.
— Так что с ней?
Стас берёт паузу, оглядывает книжные полки, а затем шёпотом произносит:
— Самоубийство. Она себя изрезала.
С губ слетает полный боли вздох, как после удара в живот. К такому ответу я не готова.
Предполагала болезнь или несчастный случай. Но не самоубийство. Что привело её к такому исходу?
— Почему? — выдавливаю я.
— Этого никому не известно. Был такой шок. А представьте каково Ярославу? Обнаружить дома мёртвую жену, — Стас шагает ко мне. Вероятно, считав моё смятение, он пытается успокоить — ведёт ладонью по моей спине в поглаживающем жесте. — Следаки тогда его подозревали. Жуткая история, Каролина, жуткая.
— Но обвинения же сняли?
— Конечно-конечно! Это же наш Ярослав. Кто его посадит?
Киваю, не могу произнести ни слова.
Интуиция подсказывает, Стас будто сам не верит в невиновность Ярослава. Самоубийство, подозрения.
Земля уходит из-под ног, но я держусь. Улыбаюсь Стасу в ответ, не подаю признаков нарастающей во мне тревоги.
— Я тогда пойду. Пока ужин не остыл.
— Хорошего вам вечера, — подмигивает Стас.
Покидаю библиотеку. Воздух вокруг тяжёлый и душный, хотя от прохладного сквозняка в коридоре предплечья покрываются гусиной кожей.
Я возвращаюсь на лестницу, направляясь в кабинет Ярослава. Иду не спеша, намного медленнее, чем обычно.
Обвинения сняли, и Ярослав невиновен. Невиновен же?
Ничего не могу с собой поделать. Волнение, страх, трепет, опасность снова окутывают меня, прямо как в первые дни знакомства с Ярославом. Тогда я боялась, что он посягнёт на мою честь, возьмёт силой.
Сейчас на кону жизнь.
На ватных ногах я захожу в кабинет. Когда я вижу Ярослава, слова застывают в горле. Он стоит у окна, задумчиво всматриваясь в сгущающиеся над рощей сумерки.
Ярослав переводит взгляд на меня, и его губы растягиваются в загадочной улыбке, а возле глаз появляются небольшие лучики-морщинки.
Под тёплым взглядом я таю. Как всегда рядом с ним тревоги затихают. Глупое сердце рвётся навстречу, жаждет согреться в его объятиях.
Ярослав проводит ладонью по моей щеке, накрывает губы в нежном поцелуе. Нет, он никогда не причинит мне вреда.
Это невозможно.