— Я буду очень рада, — дарю Ярославу самую светлую из своих улыбок, и он отвечает тем же.
Думала, что Ярослав избегает знакомства с моими родителями. Не уверен в наших отношениях или стыдится меня. Но сейчас он сам предложил! Кажется, ещё одна моя маленькая мечта сбудется.
Готовя суп в этот раз, я добавляю чуть больше чеснока. В нерешительности застываю с бутыльком лимонного сока. Лью несколько капель в кастрюлю, затем перемешиваю.
— Это блюдо из тёмного или светлого сета? — интересуется Ярослав.
Вместе с ним я придумывала концепцию ресторана. Два варианта меню: тёмное и светлое. В каждом сете шесть блюд со своей уникальной подачей и скрученной в трубочку запиской.
Блюда отражают чувства: тёмные или светлые. В зависимости от выбранного сета. Можно будет прочитать записку, а потом попробовать блюдо, зная, какое чувство оно отражает. Или сначала съесть и догадаться самостоятельно. Можно записки и вовсе не читать.
Выбор за гостем.
— Из светлого сета, даже по цвету можно догадаться, — я протягиваю Ярославу ложку.
Он зачерпывает суп и подносит ко рту.
— М-м-м, вкусно.
— Правда? — я выхватываю у него ложку и тоже пробую блюдо.
Вкус стал легче, появились дополнительные нотки. Так, действительно, лучше.
— Кажется, это блюдо можно добавлять в меню, — произношу я, не сильно радуясь.
Шеф Штайн ужасный человек, но отрицать его поварского таланта я не могу. С лимонным соком, действительно, лучше.
— И за какую эмоцию отвечает этот суп, — Ярослав снова подносит ложку ко рту, не сводит с меня любопытных глаз.
— А сам как думаешь? — лукаво улыбаюсь.
— Хммм, — он зачёрпывает ещё несколько ложек. Делает предположение: — Надежда?
— Да, мне нравится, будет надежда, — киваю ему.
— Ты не придумала для него эмоцию?
— Ждала те-бя, — игриво произношу, наклоняясь к нему.
— Когда мы уже будем дегустировать блюда из тёмного сета? — Ярослав кладёт ложку на стол и облизывает губы. — Мне не терпится попробовать страсть и похоть.
— Как и мне, — шепчу за секунду до того, как только что названные чувства накрывают нас с головой.
***
По приезде в поместье мы снова возвращаемся к работе. Ярослав запирается в кабинете, а я же жду его в спальне, забравшись на кровать с ноутбуком. Просматриваю документы.
Отвлёкшись на секунду, я перевожу взгляд на окно. В темноте рощи качаются ели. Мои мысли шатаются как мохнатые ветви из стороны в сторону: от полной уверенности размазать Штайна при следующей встрече до желания забраться в угол и рыдать.
Слишком много всего навалилось.
Правильно было бы рассказать обо всём Ярославу, открыться ему. Но шестое чувство подсказывает: на появление Штайна он отреагирует не менее остро, чем я.
Разозлится, отыщет его или… Если Штайн ему что-то наговорит, и Ярослав начнёт сомневаться в моей верности?
Этого я не переживу.
Можно поговорить с Маруськой, но рассказывать ей о случившемся по телефону я не хочу.
Кажется, что и Клара могла бы меня выслушать, подсказать мудрым советом. Но её нет на территории поместья. На несколько дней она взяла отгул по семейным причинам.
Ночь такая тёмная, что очертания домиков персонала и беседки не разглядеть. Только два фонаря подсвечивают крыльцо поместья.
Парадная дверь открывается, и на улицу кто-то выходит. По горделивой осанке, росту и драповому пальто я узнаю Ярослава.
Он покидает крыльцо и, подсвечивая путь карманным фонариком, направляется в еловую рощу. Его силуэт тонет в темноте ночи.
Куда это он? Ни о каких ночных прогулках Ярослав мне не рассказывал. Да и с собой не приглашал.
Кожей ощущаю пронизывающий сквозняк.
По спине снова ползут противные мурашки.
Глава 32
Ярослав достаёт из ящика в столе чёрный револьвер. Он сидит в своём кабинете, а я лишь захожу, как обычно, позвать его на ужин. Застываю в дверях.
Рядом с ним Стас. Тот с каменным лицом следит за каждым движением брата. Выглядит загипнотизированным, и кажется, готов выполнить любой приказ не раздумывая.
Выглядит и Ярослав непривычно: улыбается, но не весело, а как-то разнузданно. Он ведёт дулом револьвера по деревянной столешнице, а затем прицеливается в Стаса.
Я бы рванула к ним, выхватила оружие, только ни пошевелиться, ни сказать ничего не могу. Ноги словно прилипли к полу, язык не слушается.
На лице Стаса ни капли удивления, лишь смирение. Он не дёргается, не просит пощадить.
Ярослав медленно нажимает на курок. Жмурюсь, ожидая неминуемый выстрел.