Мы возвращаемся на крыльцо поместья очень быстро. Ветер подгоняет на обратном пути.
Останавливаемся у дубовой двери, но Ярослав не открывает её передо мной, как обычно.
— Иди в гараж, я свяжусь с водителем. Тебя отвезут в город, — говорит он ледяным тоном.
Мне не холодно от ветра, который обдувает оголённые икры. Меня морозит голос Ярослава.
— Я не хочу уезжать, — к глазам подступают слёзы.
— Мне нужно подумать. Побыть одному, — отворачивается он.
— Я люблю тебя и верю тебе. Сегодня вечером кто-то или что-то схватило меня сзади и сказало, что ты убил Софью. Думай, что это сумасшедший бред. Наверное, так и есть. Но я ни на секунду не переставала тебя любить, даже после этого.
— Езжай в город, Каролина. Отдохни, — всё так же холодно и отстранённо отвечает Ярослав.
Шмыгаю носом. Жду несколько секунд, что он обернётся, обнимет меня на прощание или потреплет по макушке так же, как совсем недавно гладил лис. Но этого не происходит.
— Тогда пока, — еле сдерживаю дрожь в голосе.
Я шагаю на тропинку, ведущую к гаражам, успеваю сделать два шага, и Ярослав меня окликает. Оборачиваюсь к нему. Искра надежды загорается в уже тоскующем сердце.
— За ресторан не переживай. Он твой и останется твоим, — бросает мне он, перед тем как скрыться за дубовой дверью поместья.
— Угу, — я скулю, слёзы уже катятся с ресниц, но Ярослав не успевает их заметить. Дубовая дверь с глухим стуком закрывается.
Это не пауза в отношениях, а прощание.
Глава 35
Открытие ресторана всё ближе. Дел много, они помогают мне справиться со рвущимися из груди чувствами.
Пока мои руки заняты заключением договора на вывоз мусора, а телефон разрывается от звонков и сообщений, времени на тоску по Ярославу не остаётся.
Но стоит покинуть ресторан, как щемящая до боли грусть полностью овладевает мной.
Он не звонит, не пишет и не приезжает. Во мне теплится надежда, что Ярослав заглянет на открытие ресторана и нам удастся поговорить.
Хотя шансы не так велики, он очень редко покидает поместье, а на публичных мероприятиях вообще не появляется.
Теперь, когда я знаю о его прошлом, могу догадаться, что предательство бывшей жены и вынужденная продажа любимой компании сильно его задели. Скорее всего, по этой причине он заперся в загородном поместье и никого к себе не подпускал.
Я же обвинила его в грехе, который он не совершал. Оправдывалась несуществующим призраком. Неужели, в тот роковой вечер мне всё привиделось?
Чем больше проходит дней, тем чаще я плачу, вспоминая о счастливых моментах рядом с Ярославом: ужин в беседке и первый снег, ночь в библиотеке, совместная работа над программой, его игра на рояле. Даже наш последний секс: жёсткий, будоражащий, трепетный; становится моей тайной фантазией, которая снова и снова прокручивается в голове.
Тяжёлым камнем на груди оседает мысль: «Это больше никогда не повторится».
Я открываю окна, чтобы хорошо проветрить ресторан. В воздухе ещё витает запах химикатов.
Почти успеваю зайти в кладовку за тазиком и тряпками, когда дверь ресторана распахивается.
На пороге появляется Клара:
— Наконец-то я до тебя добралась, — внимательно оглядываясь по сторонам, она проходит внутрь.
Я со всех ног мчусь ей навстречу, обнимаю облачённую в пуховик слегка сгорбленную фигурку.
— Какой сюрприз!
— Ну, что ты, дочка, я же обещала приехать и помочь.
— И Ярослав… он вас отпустил? — с нескрываемой надеждой спрашиваю я.
Может, он отправил Клару ко мне специально и это попытка примериться.
— Мы же несколько недель назад обо всём договорились, — напоминает Клара, и я тут же расстраиваюсь. — Ярослав Кириллович своего водителя со мной отправил, будто я на автобусе бы не доехала.
Клара принюхивается:
— Чем это у тебя так пахнет? И окна нараспашку.
— Вчера проводили дезинсекцию.
— Как я погляжу, дел у тебя невпроворот, — Клара снова оглядывает зал.
— Точно, я как раз начинаю уборку.
— Значит, я вовремя, — она снимает с головы шапку с объёмным вышитым бисером цветком.
— Да не стоит, я сама управлюсь. Вы посидите. Хотите, я вам чай заварю?
— Ишь чего, я не сидеть приехала, — Клара упирается руками в бока. — Неси тряпки и швабры. Быстрее начнём, раньше управимся.
Узнаю Клару, даже за пределами поместья она не может сидеть без дела.
Я приношу из кладовки перчатки, тазики и тряпки. Мы начинаем уборку с барной стойки, тщательно протираем все полочки и стеллажи, на которых ещё нет бутылок, хотя лицензию на продажу спиртного нам выдали на днях.
— У вас что-то случилось с Ярославом Кирилловичем, да? – Клара с нескрываемым любопытством поглядывает на меня.