— Эта сука тебя вырастила. Да ты им пожизненно должен за то, что они тебя в семью взяли… Мне должен, что родителей с тобой пришлось делить. «Посмотри на Ярослава, вот так надо!». «Ярослав лучше в том, Ярослав лучше в сём». Тьфу! Ненавижу тебя! Ты всё у меня забрал. Приёмыш! Ей ресторан купил, а мне ни хера. Даже денег в долг не даёшь.
— Поэтому ты деньги у меня пиздишь?
— Я бы отыгрался и всё вернул.
Впервые вижу сводного брата таким, какой он есть: завистливым, лживым, инфантильным.
— Да уж, вернул бы, — выплёвываю я, вспоминая, сколько его долгов я уже погасил. — Собирай свои шмотки и уматывай. Чтобы до вечера твоей ноги в поместье не было. Я найду нового управляющего. И не смей больше на жалость через родителей давить. Свои шансы ты проебал.
Выхожу из спальни Стаса и прислоняюсь к стене в коридоре. Руки дрожат.
На меня сваливается осознание происходящего пиздеца.
Каролина не врала, когда говорила, что видела привидение. В наш последний вечер я счёл это манипуляцией, бредовой попыткой оправдаться.
Стас напал на неё в маске, вероятно, изменив голос через этот респиратор. Он напугал её. А я не смог защитить, не поверил, оставил её одну. Челюсть сводит от напряжения.
Я был так зол, обижен и разочарован.
Снова поставил женщину на пьедестал и снова обжёгся. Думал о себе, и только сейчас понял, как хреново было ей.
Когда я увидел Каролину в первый раз через камеру ноутбука, то сразу же залип: на её милую улыбку, лёгкий румянец и весёлый взгляд.
Да я бы на работу её взял, если бы она сказала, что приготовит мне страусиную печень с каким-нибудь говно-соусом.
После предательства Сони я боялся двух вещей:
1) что кто-то снова мной воспользуется;
2) что история с аварией и нашим разводом просочится в прессу.
Поэтому я отгородился от всех. Новые правила для прислуги — никаких телефонов, тотальный контроль, тщательная проверка каждого кандидата. Я мог доверять только семье, а именно Стасу. Как выяснилось, зря.
У него тогда были проблемы, я закрыл все его долги и устроил к себе на работу с одним условием — больше он к ставкам и азартным играм не вернётся.
Не следовало ему доверять.
Я пригрел на груди завистливого змеёныша.
Он с детства был таким, я просто видеть не хотел. Стас мог подставить, оболгать, присвоить себе заслуги.
А Каролина… Когда злость потихоньку оседает, в мыслях остаётся только она одна.
Ради неё я нарушил правило — по возможности не пересекаться с прислугой.
В первый же вечер спустился на кухню, чтобы посмотреть на неё вживую.
И в реальности она оказалась ещё круче, чем на видео. Рост, фигура, голос — всё идеально.
Я не хотел сближаться, просто хотел её. Её тело. Поэтому наплёл зачем-то про эскортницу, которая и не должна была приехать. Просто хотел, чтобы Каролина сразу поняла: я не ищу отношений. Только секс.
Она много не знала, но видела меня настоящего. Догадывалась о чувствах, которые я сам от себя скрывал.
Она дала мне больше, чем изначально от неё хотел.
Под рёбрами ноет, последние дни я глушил эту боль десятком рабочих задач. Специально не вылазил из-за компа сутками, чтобы не думать лишний раз о Каролине.
Без неё в доме холодно и пусто, без неё в груди жжёт кислота.
Обнаруживаю себя в библиотеке. Не понимаю, как сюда забрёл. И эта комната тоже напоминает о Каролине.
Она — первая, кому я за долгое время доверился.
Я был уверен, что она меня предала. Но так ли это? Сейчас вспоминаю её слова, которые не хотел слышать: «Но я ни на секунду не переставала тебя любить, даже после этого».
Она была готова любить убийцу, прикончившего свою жену. Это ненормально, но пиздец как возбуждает.
Вспоминаю, как она отдавалась мне в столовой. Полностью, без страха.
Хотя в наш первый раз Каролина больше походила на запуганного кролика.
Её тело, вздохи, невинные взгляды, порочные поцелуи. Она вся была моя.
Провожу рукой по глянцевой крышке рояля.
Она вся была моя. И это именно то, о чём я мечтал.
Только и Каролина захотела от меня того же — полного доверия, попросила рассказать правду, которую мне гадко вспоминать. Взбесила подозрениями.
Но она всё равно была ещё моей, а я выставил её из дома.
Разве я был вправе судить её за то, чего сам от неё требовал? Доверия.
Достаю из кармана штанов телефон и нахожу её номер в списке избранных контактов. Долгие гудки и слишком длинные паузы.
Я всё испортил, снова всё разрушил. Пальцы стучат по крышке рояля, ничуть не мелодичный тремор.