— Новая концепция ресторана? Переделываем его в каток? — ухмыляется он.
Я улыбаюсь с благодарностью, его бодрый настрой поддерживает. Этот день слишком тяжёлый, хочется бросить всё, зарыться под одеялом и немного пострадать.
Но такую блажь я себе позволить не могу. Подхожу к радиатору, включая его, чтобы прогреть помещение. Снимая куртку, предупреждаю Ярослава:
— Извини, мне нужно немного времени, чтобы здесь прибраться. Подождёшь?
Он оглядывается по сторонам:
— Дорогая, а почему ты сама убираешься? У тебя должны быть уборщицы или клининговый сервис как минимум?
— Договоры с сотрудниками начинаются перед самым открытием, там будет генеральная уборка. А пока я своими силами… управлялась.
Я собираю перчатки и тряпки, ухожу на кухню, чтобы набрать воды. Ярослав идёт за мной следом.
— Ты когда-нибудь слышала фразу, что каждый должен заниматься своим делом? — хмурится он.
— Да, — я закусываю губу. Его недовольство слышится в тоне, ощущается в воздухе между нами. На удивление оно начинает меня возбуждать. Внизу живота сворачивается тугой узел. — Просто я хотела немного оптимизировать расходы.
— Но на продуктах ты бы не стала экономить? — Ярослав стоит у меня над душой, пока я набираю воду в тазик, ополаскиваю тряпки.
— Не стала.
— Каролина-Каролина, — цокает он языком. Но в голосе не досада и даже не похоть, а любовь.
— Что? Я глупая? Знаю, ещё и привидения мне мерещатся. Не понимаю, зачем я тебе, — выпаливаю всё, как на духу.
Ярослав наклоняется и целует меня в висок:
— Ты неглупая. И тебе не мерещилось.
— Как?! — я поднимаю на него голову, совсем забываю о тазике, через который уже начинает переливаться вода.
Ярослав перекрывает кран. Кладёт ладони мне на плечи, поглаживает.
— Прости, что я тогда тебе не поверил.
— Кто бы в здравом уме поверил в этот бред? — я выпускаю истеричный смешок.
— Я должен был поверить и во всём разобраться. Прости, что оттолкнул. Мне было тяжело снова вернуться во всю эту историю с Софьей. Я не хотел, чтобы ты знала. Не хотел, чтобы ты видела во мне чудовище.
— Ты не чудовище, это был несчастный случай, — я поворачиваюсь к нему, кладу ладони на покрытые щетиной щёки, от этой ласки он прикрывает глаза. – Ты не справился с управлением. Ты не хотел ранить её. Так?
— Да, — кадык дёргается, и он сглатывает.
— Не вини себя, пожалуйста. Ты сам сегодня говорил что-то про «отпустить призраков».
Ярослав снова ухмыляется:
— Да, одного я сегодня уже отпустил.
— Кого?
— Стаса.
— Он здесь при чём?
— Это Стас подкараулил тебя на улице. Я сам не понял как. У него какая-то маска была, костюм тоже. Он сам признался. Напугал тебя, чтобы ты уехала из поместья.
— Как? Зачем ему это? — я отшатываюсь от удивления. Мотаю головой, складываю руки на груди. Не могу поверить, что добрый и помогающий мне Стас провернул такое.
— Он тянул из меня деньги. И видел в тебе угрозу. Без понятия, на что он рассчитывал. Наверное, что я до конца жизни останусь его банкоматом, пока он будет спускать деньги на ставках.
— А-а-а-а, — тяну я, силясь переварить услышанное. Стас всё это время врал мне? Специально намекал на загадочные детали самоубийства Софьи. В груди больно колется. Я верила, что он на моей стороне.
Ярослав продолжает:
— Я уволил его. Нужно найти нового управляющего поместьем. И нового повара, кстати, тоже. Но всё это не будет иметь никакого значения, если ты сейчас не согласишься, — Ярослав внимательно изучает моё лицо, словно пытается предугадать ответ на вопрос, который он ещё не задал.
— На что?
Наивное сердце замирает, оно ждёт самого важного вопроса, который только можно задать любимой женщине. От волнения кровь шумит в ушах.
Ярослав спрашивает:
— Согласна вернуться со мной в поместье? Быть там теперь без тебя… невыносимо.
— Да, я вернусь с тобой, — мой голос звучит с ноткой разочарования и тонной самокритики.
Про себя я добавляю: «Потому что жить без тебя мне тоже невыносимо». Хоть это не то предложение, о котором я подумала, признание Ярослава о невыносимости разлуки греет душу.
Он забирает у меня тазик с водой:
— Придётся тебе помогать.
— Вау, сам Ярослав Кириллович сегодня будет протирать пыль и мыть полы. Вот это шоу! Я думаю, многие заплатили, чтобы на это посмотреть, — шучу я, надевая перчатки для уборки.
— Но это шоу только для тебя, моя королева, — подмигивает он.
Когда мы возвращаемся в зал, лёд на полу начинает таять, маленькие ручейки разбредаются по паркету.
Смотрю на эту воду и думаю: чувства между мной и Ярославом такие сильные, они тоже смогли растопить обиду, злость и недоверие.