— Ты как там? Тебя никто не обижал?
Сестра на голову меня ниже и в два раза стройнее. Те же рыжие волосы, похожие веснушки, но выглядим мы как противоположности.
Маруська радуется моему возвращению так, будто я исчезла на полгода. Да, она на танцах порой неделями пропадает. Моего недолгого отсутствия близкие не должны были заметить.
— Нет, всё хорошо, — говорю я разуваясь. Сообщить о скором увольнении я не решаюсь. Прохожу на кухню, где мама и папа накрывают на стол.
— А по какому поводу праздник? — интересуюсь я, замечая, что вместо клеёнки на столе лежит тряпичная скатерть.
— Дочь домой вернулась! Разве не повод для праздника? — мама тянется ко мне, целует в щёку. — Я даже сменами на работе поменялась, чтобы с тобой побольше времени провести.
— Да пусто без тебя стало, дочка, кухня уже паутиной обрастает, — смеётся папа.
Мы с Маруськой весело переглядываемся. Этот его странный юмор.
— Скажешь тоже, — ворчит мама. — Вон, какой обед мы приготовили. Давайте, садитесь, уже всё готово!
Мама разливает по тарелкам горячий борщ, папа достаёт из холодильника сметану, а Маруська нарезает сало тонкими ломтиками и выкладывает на пиалу, а рядом чёрный хлеб и черемшу.
— Там тебя точно никто не обижает? — повторяет папа Маруськин вопрос и пристально на меня поглядывает. Я, конечно, сообщу им об увольнении, только упоминать домогательства начальника не стану. Это слишком личное.
— Нет, пап. Мне отдельный домик выделили, небольшой: кухня и спальня. Уютно там.
— Странно это всё! Телефонами не дают пользоваться… Как ты сказала? До конца недели без связи? — мама хватает корочку хлеба, отщипывает от неё кусочки и бросает их в борщ.
— Может, она на спецслужбы работает? — прищуривается папа, точно как следователь в его любимом детективном сериале. — И телефонов нельзя, и нам ничего не рассказывает!
— Просто хозяин поместья очень скрытный. Никого к себе не подпускает.
— А как его зовут? — Маруська достаёт из кармана телефон.
— Ярослав Кириллович… — я застываю с ложкой в руке, пытаясь вспомнить фамилию. Видела её только в контракте. — Почти как у Лермонтова, только короче…
— Ярослав Кириллович Лерм? — Маруся не отрывает взгляда от экрана телефона.
— Да, точно.
— Он владелец какой-то айтишной компании. Раньше ему принадлежало приложение TopWines. Пять лет назад он его продал и с тех пор… информации почти нет. Действительно, скрытный!
Я отлично помню это приложение, кто-то из официантов посоветовал. Там оценки вин, подборка сочетаний к блюдам… Я пользовалась им, пока проект не закрыли.
Из задумчивости меня вытаскивает голос отца:
— У нас кое-что произошло, не хотели тебе с порога так говорить.
Я напрягаюсь, и мама, и Маруська опускают головы.
— Доча, у нас на заводе сокращения. Уволили меня, на пенсию раньше срока отправили.
— Как так? Они имеют право?
— Так, кто же их знает, — вздыхает отец. — Принесли бумаги, да сказали: «Пишите по добру поздорову, иначе проблем не огребёте».
— Папа, также нельзя! Это несправедливо!
— Ну, это только полбеды, дочка, — продолжает мама. — Нам так неудобно у тебя просить… Маруська же учится… нам семестр её оплачивать нужно. Можно у тебя в долг попросить, как зарплата будет?
— Конечно, — бодро отвечаю я, даже не подумав, что уволилась.
— Вот и хорошо тогда, — с облегчением вздыхает отец. — Я найду подработку, просто после стольких лет на заводе… Даже не знаю, куда идти.
— Галка, сменщица моя, стольких в городе знает. Перебьёмся мы, нам вот только на первое время занять, — мама подносит ложку с борщом ко рту.
— И у меня с выступлений небольшая сумма накопилась, — оживляется Маруська.
— Ты, главное, учись, а танцы на второе место, — чуть строже приговаривает мама.
После обеда я захожу в нашу с Маруськой комнату.
На стене возле её кровати по-прежнему висят плакаты с рэперами, кажется, она распечатала несколько новых. Или я раньше их не замечала?
Работая в ресторане, я почти не бывала дома, приходила только переночевать.
Я опускаюсь на кровать, матрас проваливается подо мной, обволакивая мягкостью. Прикрываю глаза, и в памяти всплывает низкий, звучавший из темноты голос: «Не делай вид, что сама этого не хочешь».
По телу проносится волна жара, она замирает внизу живота и греет приятным теплом. Я морщусь от отвращения, мозг зачем-то помнит его интонации и слова.
Не спала полночи, снова и снова прокручивая в голове наш ужин.
Наверное, я просто схожу с ума, раз его голос мне мерещится. Открываю глаза, хватаю телефон и вбиваю имя начальника в поисковую строку. Маруська же искала информацию о нём? Значит, и я могу.