Комната тонула в сером полумраке сумерек. Сколько же она проспала? Часы показывали начало седьмого. Самое время спуститься и напомнить о себе хозяину дома. Сергей Владимирович сказал, что будет ждать её к обеду, однако прошло значительно больше времени, а он так и не дал о себе знать. Хотя может Казанцев и заглядывал к ней, когда она спала, но тактично не стал будить.
После сна Алина ощутила небывалый прилив сил и её вдруг охватил чувственный трепет лишь от одной мысли, что сегодняшний вечер и ночь она проведёт с Казанцевым.
Пусть маленькое чёрное платье и туфли на шпильках помогут произвести на него впечатление. Ведь никто не отменял правило, что мужчины любят глазами.
Алина оделась, причесалась, нанесла вечерний макияж и вышла из комнаты. Она спустилась на первый этаж, обошла лестницу справа и оказалась в просторной гостиной, явно рассчитанной на большие приёмы. Алина не знала, куда следует идти, поэтому неуверенно сделала несколько шагов вперёд и огляделась, раз-два – и она увидела его. Казанцев стоял у окна и не слышал, когда она вошла. Он успел переодеться: вместо спортивного костюма на нём были тёмные брюки и белая рубашка. В нём чувствовалась сила. И дело не только в мощном развороте плеч, но и во внутренней уверенности, которая исходила от него.
Алину охватило смутное беспокойство. Она уже собиралась как-то привлечь его внимание, но он сам обернулся и заметил её.
- Как отдохнула? – спросил он, и на его лице появилась кривая усмешка.
- Хорошо, спасибо, - произнесла она вдруг охрипшим голосом.
- Что будешь пить? – он подошёл к барной стойке и достал бокалы.
- Вино, пожалуйста.
Он подал ей наполненный бокал, и Алина сразу сделала большой глоток, подавилась и закашлялась. Кровь прилила к лицу, ей стало безумно стыдно за такой конфуз. Но Сергей Владимирович с вежливым безразличием отвернулся обратно к полке, где стояла выпивка и сделал вид, что не заметил её оплошности. Себе он налил виски.
- Ты красивая.
Казанцев переместился на диван, вальяжно развалившись на подушках. Алина осталась стоять. Они наблюдали друг за другом, словно примеривались.
- Сколько тебе лет? – спросил он, не сводя с неё взгляда.
- Двадцать шесть.
- Совсем молоденькая, - усмехнулся он. - Иди ко мне. Что ты там стоишь?
Алина уже собиралась присесть на краешек дивана, но в гостиную бесшумно вошла женщина в тёмно-синем платье.
- Сергей Владимирович, можно подавать на стол? – спросила она, игнорируя Алину.
- Да, конечно, - ответил Казанцев домработнице. Язык заплетался. Видно стакан с виски был не первый. Пока непонятно, хорошо это или плохо.
Они вместе проследовали в соседнюю комнату, где был накрыт стол для них двоих.
Ужин прошёл в молчании. Было слышно лишь, как позвякивают приборы. Алина вяло ковыряла в тарелке, кусок не лез в горло. В голове шумело, и совсем не от вина, а от нервов. Она не могла заставить себя вымолвить ни слова. Казанцев, похоже, тоже был погружен в свои мысли.
- Тебе не нравится, как готовит мой повар? – спросил он.
Алина вздрогнула.
- Нет, очень вкусно.
- Ты это поняла по внешнему виду? – в его глазах плясали чёртики. - Ты же не притронулась.
- Нет аппетита, - с трудом выговорила она.
- А я вечером всегда голодный, - он поймал её взгляд, и она не смогла отвести глаза. Его фраза звучала двусмысленно, и Алина почувствовала беспокойство. Она порывисто вздохнула, восстанавливая дыхание, которое невольно затаила под его взглядом. Казанцев это заметил и с любопытством прищурился. Он понимал, какое сейчас производит на неё впечатление. В нём была особая уверенность, как у хищника, который точно знает, что добыче от него не уйти. Казанцев проявлял выдержку и спокойно наблюдал за поведением Алины.
«Поскорей бы всё закончилось. И этот вечер, и вообще эти выходные» - мысленно молила она.
После ужина Сергей Владимирович встал из-за стола и подал Алине руку. Едва её ладонь коснулась его ладони, он крепко сжал её и потянул в гостиную. Алина почти бежала за ним, боясь споткнуться на неудобных шпильках. Казанцев толкнул её на диван и повалился рядом. У Алины отчаянно застучало сердце и закружилась голова. Она погрузилась в мягкие диванные подушки и почувствовала себя в плену - у дивана и его хозяина.