— А оно всегда так срабатывает?
— Нет. У нее получилось удивительно сильное. Мне никогда раньше не доводилось видеть, чтобы заклинание на бесчинства подействовало на такое количество людей одновременно. Оно всегда обостряет любые внутренние склонности к насилию. Возможно, при сложившихся обстоятельствах мне и следовало ожидать такой реакции, поскольку здесь собрались не самые уравновешенные люди. Кого могла привлечь твоя история?
— Не самые уравновешенные? Это еще мягко сказано. В дверь позвонили.
— Полиция, — сказала я. — Или я так надеюсь.
Это все- таки оказалась полиция. Они долго не задержались. Люди на лужайке или разъехались, или снова заняли свои посты, словно ничего не произошло. Полиция заполнила несколько протоколов — люди делали заявления, помогали нуждающимся в медицинской помощи добраться до врачей. Потом полиция оставила патрульную машину с двумя сотрудниками, чтобы вести наблюдение за происходящим.
Наконец появилась Саванна — как раз когда я ставила Кортесу припарку.
— Не ждите, что я скажу, будто мне жаль, — заявила она, стоя в дверном проеме ванной. — Мне не жаль.
— Ты… Ты знаешь, что ты сделала? — Я вышла из ванной и отодвинула занавеску на ближайшем окне. — Ты это видишь? «Скорые»? Фельдшеров и медсестер? Люди страдают, Саванна. Невинные люди.
— Им не следовало здесь находиться. Глупые люди. Кому до них есть дело?
— Мне есть до них дело! — Я сорвала повязку с руки. — Предполагаю, что и на меня тебе наплевать. Но есть кое-что, о чем тебе следует подумать…
Я схватила ее за плечи и развернула лицом к Кортесу, затем показала на его разбитые губы и раненый бок.
— На это тебе тоже наплевать? Этот человек находится здесь, чтобы помогать тебе, Саванна. Помогать тебе. Его могли бы убить, пока он пытался снять твое заклинание.
— Я его об этом не просила. Если вы двое пострадали, то сами виноваты. Нечего было туда выходить.
— Ты… — у меня не хватало слов. — Убирайся в свою комнату, Саванна. Немедленно.
У нее в глазах блестели слезы, но она только топнула ногой и гневно посмотрела на нас.
— Мне не жаль! — заорала она. — Нисколько! После этого девочка побежала в свою комнату.
ВСЕ О ЕВЕ
— Мне очень жаль, — сказала я, когда мы вошли в гостиную. — Я знаю, что должна как-то держать ее в руках, на самом деле должна. Я продолжаю повторять себе, что уже добилась успехов, учу ее сдерживаться, но затем происходит что-то подобное сегодняшнему и становится очевидным, что я ничему ее не научила.
Я рухнула на софу. Кортес уселся в кресло, передвинув его таким образом, чтобы смотреть на меня.
— Ей не нравятся люди, — продолжала я. — Она ненавидит Шабаш. Вероятно, она ненавидит меня. Иногда я задумываюсь, почему она все еще здесь остается.
— Потому что так ей велела мать. Ева перед смертью сказала Саванне, что если с ней что-то случится, Саванне следует найти Шабаш и прибиться к нему.
— Кто это тебе сказал?
— Саванна. Мы беседовали с ней сегодня вечером. Ее кое-что беспокоит, и она надеялась, что я могу замолвить за нее словечко.
— Что она сказала? Нет, позволь мне догадаться: я — прекрасная опекунша, я ее понимаю, и я всегда знаю, что нужно сделать и сказать.
Кортес слегка улыбнулся.
— Она признала, что вы не всегда ладите. Естественно, она говорит, что ты ее не понимаешь, не даешь ей достаточно свободы, пытаешься, ее все время защищать — все то, что каждый подросток обычно говорит о взрослом. А ты знаешь, что еще она сказала? У тебя есть потенциал.
— У меня… — я не смогла сдержать смешок. — У меня есть потенциал?
— Не нужно воспринимать это слишком близко к сердцу. Саванна утверждает, что и у меня тоже есть потенциал. Ни один из нас пока не отвечает ее стандартам, но, по крайней мере, в нашем случае есть надежда.
Я уставилась на занавески.
— Тем не менее, потенциал или нет, я не думаю, что Ева имела в виду меня, когда советовала Саванне прибиться к Шабашу. Проблема в том… — я замолчала. — Боже, я несу чушь. Кстати, сколько времени?
— Не так поздно. Так ты говорила?…
Я колебалась. Мне хотелось продолжать. Может, усталость снизила мои защитные рефлексы. Или может, Кортес казался тем, с кем я могу поговорить.
— Иногда… я задумываюсь, не правы ли Старейшины. Может, я на самом деле ставлю Шабаш в опасное положение, держа здесь Саванну.
— Ты имеешь в виду, что хочешь подыскать кого-то, кто бы ее взял?
— Боже, нет. Я имею в виду, что мы обе — не исключено — ставим в опасность Шабаш, продолжая жить здесь. Что мне следует уехать и забрать ее с собой. Только я не могу. Это… моя жизнь — Шабаш, место Главной Ведьмы. Я хочу… я хочу… — я почувствовала, что говорю излишне эмоционально, и что щеки у меня горят, но ничего не могла поделать. — Я хочу многое сделать. Я не могу уехать.
Сказав это, я отвернулась, смущенная своим срывом. Мне нужно было высказать все, что накипело, остановиться я не могла.
— Что касается Саванны, то я хочу показать ей, как использовать ее силу во благо, — продолжила я. — Только иногда, как например, сегодня вечером, у меня опускаются руки. Я не могу заставить ее понять разницу между добром и злом, хорошим и плохим. Я не могу добиться того, чтобы ее волновали окружающие.
Кортес бросил взгляд в сторону комнаты Саванны.
— Может, стоит загородиться? — предложил он.
Я кивнула. Установка звуконепроницаемого барьера, за которым двое могут разговаривать, не беспокоясь, что их кто-то подслушает, относится к магии ведьм. Однако его должны устанавливать одновременно оба беседующих, что мы и сделали. У Кортеса с первой попытки не получилось, но он попробовал еще раз — и все сработало.
— Что ты знаешь о Еве? — спросил он.
— Ее выгнали из Шабаша за использование черной магии. Но после этого… не знаю. Думаю, все было не так страшно, если задействовали бы Совет, — я покачала головой. — А так просто нашли предлог. Мы знали, что она занимается нехорошими делами — не слишком плохими, чтобы привлекать внимание Совета, но она определенно применяла ритуалы черной магии. Ну… мы не можем следить за всеми, приходится выбирать…
— Случаи, которые требуют вашего внимания. Тебе не нужно мне это объяснять, Пейдж. Хотя это и трудно, иногда приходится отказаться от преследования тех, кто принес наибольший урон, и выбирать сражения, которые можешь выиграть. Да, Ева занималась черной магией. Не просто черной — самой черной. Однако она фокусировалась не на ее использовании, а на обучении ей других заклинателей, ведьм, колдунов, кого угодно, кто ей заплатит.
— Обучении? Почему? Кортес пожал плечами.
— Это очень прибыльное дело. Нужную информацию очень сложно получить из обычных источников.
— Значит, она использовала черную магию не в собственных целях, а обучала ей дюжины желающих. Это не лучше, может, даже хуже.
— Я тоже так думаю, однако в большинстве кругов представителей мира сверхъестественного выбор Евы, наоборот, давал ей респектабельность. Ее высоко ценили как учительницу.
Снаружи хлопнула дверца машины. Я подпрыгнула и потянулась к занавеске, затем услышала, как завелся двигатель.
— Еще один отъезжающий гость, — сказала я. — Как ты думаешь, заклинание Саванны напугало их? Или им просто пора спать?
Кортес открыл рот, затем закрыл. Мне удалось легко улыбнуться.
— Ты собирался лгать, не правда ли? Скажи мне то, что я хочу услышать — они убегают, спасая свои жизни, и больше никогда не появятся у меня на пороге.
— Я вовремя остановился.
— Спасибо, — моя улыбка стала искренней. — Я ценю твое желание меня успокоить, но еще больше ценю честность.
Мы мгновение смотрели друг на друга, затем я наклонилась и подняла подушку, которую какое-то время назад свалили с софы. Я взбила ее и вернула на место.
— Итак, вернемся к Еве, — снова заговорила я. — Она была учительницей. А имелась какая-то связь с Кабал-кланами? Они ее когда-нибудь нанимали?