Ева пожала плечами.
— Да забей, это всего лишь фотосессия. По мне так отлично, если кто-нибудь поснимает на айфоны. Может, так даже лучше будет, а? Больше правды жизни! Слушай, может, нам об этом подумать?
— Мы уже пригласили Элис, помнишь?
— Ладно, тогда в следующий раз. Посмотрим, сколько дополнительного трафика у нас будет, если вместо, ну, допустим, «второго стажера» съемку сделает «знаменитая Элис Хобб», как ты ее называешь, — потом Ева пробормотала в сторону, скорее себе, чем кому-то из присутствующих: — Нам нужно больше стажеров. И вот еще… давай поговорим о праздничных гифах.
— Да, ты права как никогда, — согласилась Имоджин. — Я так занята, что совсем забыла про гиды по подаркам. Думаю, в этом году лучше мыслить нестандартно. Можно сделать традиционные гиды по подаркам для мамы, для папы, для босса, но давай смотреть шире. Сделаем гид по подаркам для лучшего друга-гея, для заклятой подруги. Может получиться очень весело. Ну и традиционные гиды тоже, конечно, нужны — по подаркам для мамы, для папы, для начальника.
Почему Ева хохочет? Она расхохоталась так сильно, что даже похрюкивала.
— Гифы, Имоджин, а не гиды. Они же гифки. Я хочу сделать гифки, знаешь, такие движущиеся картинки, вроде как на BuzzFeed… Гиды по подаркам! Ты меня убила просто. Можно я это твитну? Это просто нельзя не твитнуть.
Чувствуя себя последней идиоткой, Имоджин начала пятиться к своему кабинету, не замечая, что по-прежнему держит пластмассового бронтозавра, пока Ева не крикнула:
— Эй, отдай мне его.
Имоджин сконфуженно посмотрела на свои руки и сказала:
— У меня просто привычка подбирать игрушки, их дети везде разбрасывают. Я даже не заметила.
Пристраивая динозаврика на его законное место, Имоджин повертела игрушку в руках и увидела, что на боку аккуратными крупными буквами толстым черным маркером написано ее имя: «ИМОДЖИН». Что бы это значило?
Ева заметила ее замешательство и, кажется, на миг лишилась дара речи. Однако, этот миг оказался совсем коротким. Потом она взяла бронтозавра и сказала:
— Я назвала его Имоджин, — держа игрушку на весу, она быстро качнула ею взад-вперед, — потому что ты — наш офисный динозавр, — Евины губы изогнулись в жестокой улыбке. И что ей на это ответить? На ее лице не было заметно и следа раскаяния. Она смотрела прямо на Имоджин.
«Перевести в шутку. Я должна перевести все это в шутку».
— Пожалуй, я считаю себя скорее тираннозавром, чем бронтозавром, — сообщила Имоджин, отходя от Евиного стола.
Ева не хотела, чтобы кто-то вел ее к алтарю. Это ее день. Был бы жив отец, наверняка перетянул бы одеяло на себя и оказался бы в центре внимания. Он всегда так делал. Такой отстой — быть нежеланной дочерью самого популярного человека в городе.
Большой Джон Мортон вместе с круглыми ушными мочками и большим ртом передал дочери и свое упрямство. Этот человек был самым невезучим везунчиком в городе Кеноша, Висконсин. Футбольный тренер в старшей школе с лучшими показателями в штате, он никогда не получал приглашений, благодаря которым его карьера пошла бы в гору, и всё из-за проблем во взаимоотношениях, проблем настолько серьезных, что никто в верхнем эшелоне университетской среды не хотел с ним работать. Не секрет, что Большой Джон хотел сына, он даже не пытался скрыть свое разочарование Евой. После смерти Евиной мамы положение только ухудшилось. У Евы было материнское телосложение и такие же рыжие кудри; все это заставляло Большого Джона поеживаться при виде дочери, о которой он регулярно говорил как о «всего лишь девчонке», вместо того чтоб назвать по имени, несмотря на все ее старания ни в чем не отставать от мальчишек.