— Я сбросил три кило на соковой диете, — сказал Эддисон, произнося «диета» как «диэта» и разглаживая ладонями перед своих отутюженных брюк.
Они начали обмениваться традиционными жалобами на организацию Недели моды:
— График в этом году слишком плотный.
— Никогда ничего не начинается вовремя.
— После показов я непременно уйду в ашрам.
Имоджин изящно потянулась к Эддисону, очутившись так близко к нему, что ощутила исходящий от него запах дезодоранта и картофельных оладий, и шепотом мурлыкнула прямо ему в ухо:
— Хочешь знать, почему я здесь на самом деле?
Вообще-то Эддисон определенно отдавал предпочтение молодым азиатам мужского пола, но сексапильный шепот на ушко всякому приятен.
— Хочу, — пропыхтел он.
И Имоджин накормила его тем же враньем, которым до этого уже потчевала Еву. Она сказала, что хочет увидеть показ с точки зрения потребителя, а не редактора.
— Я провела в первом ряду пятнадцать лет, и мне стало скучно. Пусть теперь это хотя бы раз в жизни испытают все Орли мира, — тут Имоджин позаимствовала кое-что их монолога Евы на «ТЕХНОРУШЬ!». — «Глянец» — мультимедийный бренд, обслуживающий потребителей, которые любят моду так же сильно, как и мы сами. В наше время редакторам журналов необходимо посмотреть на фэшн-мир с другой точки зрения, — она понятия не имела о значении половины произносимых ею слов, но те продолжали вылетать у него изо рта. Эддисон не стеснялся пользоваться бумагой и ручкой, он яростно строчил в своем репортерском блокноте.
— Я просто обожаю тебя, Имоджин Тейт, — он захлопнул блокнот. — Сделаем совместное селфи?
Имоджин улыбнулась и кивнула, обвив, насколько ей это удалось, рукой талию Эддисона. Он посильнее вытянул руку с телефоном, чтобы сделать снимок чуть сверху, и сказал:
— Если так снимать, не будет двойных подбородков.
— Очень умно, Эддисон.
К тому времени, когда погас свет, Имоджин, как и все присутствующие, держала наготове свой айфон. Интересно, что подумал бы какой-нибудь путешественник во времени, прибывший из недавнего прошлого, отстоящего от этого момента лет на десять, увидев, как все эти люди делают совершенно одно и то же, держа светящиеся телефоны на уровне лица и игнорируя реальность в пользу их экранчиков. С тех пор как неписанные протоколы модных показов запрещали даже доставать фотоаппараты, прошло слишком много времени.
Стоячий VIP-сектор мог оказаться местом и похуже. По правде говоря, отсюда просто отлично было снимать как сам подиум, так и лица знаменитостей, сидящих в первом ряду. Имоджин стала фотографировать первую модель. Тилли рассказала ей о хэш-тегах, напомнила, что она должна будет делать пометку @Glossy, чтобы фотографии оказывались в «Твиттере» и «Инстаграме» их сайта, использовать тэги #НеделяМодыМерседесБенц и обобщающий — #Мода. Тилли также велела ей проявить творческий подход: «Поразвлекайся с тэгами. Подписчики „Инстаграма“ любят креативность».
Поэтому Имоджин придумала тэг #видсгалерки и выложила тридцать фотографий, по одной на каждую проходящую по подиуму модель. Она комментировала крой и цвета, используя в зависимости от освещения и расстояния три разных фильтра, которые придавали белому подиуму магическую ауру. Наверно, Ева наткнулась на ее снимки в своем «Твиттере», а может, краем глаза заметила что-то через свои диковинные очки. Имоджин видела, как она вытягивает шею, пытаясь рассмотреть, где стоит Имоджин, но свет у подиума сиял слишком ярко, а весь остальной зал был погружен во тьму.
Имоджин не стала ждать последнего аккорда показа, когда все модели появятся на дефиле и Сенби выйдет на поклон вместе с ними. Как Тезей, блуждающий в лабиринте, она проложила путь из стоячего VIP-сектора в общий, а потом туда, где стоять вовсе не положено, и, тихонько скользнув за занавес, стала пробираться к задней части сцены. Тут же подоспел охранник, один из ребят Макса, чтобы посмотреть, что случилось.
— Миссис Тейт, почему вы просто не зашли через подиум?
Она приобняла охранника за талию.
— О, я хотела избежать толпы. Хотела оказаться первой, кто поздравит Сенби.
— Конечно, миссис Тейт.
К тому времени когда Ева присоединилась к толпе поздравителей, явившихся через подиум, Имоджин болтала и смеялась с Сенби, которая, похоже, понятия не имела, где ее подруге пришлось ютиться во время показа. Каждый раз, когда они встречались, Имоджин восхищалась красотой этой женщины. В ней безупречно соединились вьетнамские и египетские гены, наделив ее миндалевидными глазами и кожей цвета золотистого какао. Ева уставилась на обеих женщин, которые разглядывали шаговый шов широких дамских брюк. За их спинами парикмахеры и художники по гриму судорожно готовили моделей к следующему показу. Потом девушкам придется напялить на головы черные мешки вроде тех, что мучители надевали заключенным в тюрьме Абу-Грейб, — в них можно было переодеться, не пачкая одежду косметикой. Один из парикмахеров решительно сооружал из светлых, темных, рыжих и сияюще-белых волос сложные прически высотой сантиметров тридцать, используя для этого фрагменты сеточки и заливая все это бутылками лака для волос, чтобы зафиксировать конструкцию. Имоджин наблюдала, как художник-визажист сосредоточенно создавал модели идеальные глаза, вначале нанеся бежевые тени с отблеском, а потом — всё более и более темные линии контура и наконец нанеся черную подводку вдоль линии роста ресниц.