— А можно мне тоже?
— Боюсь, уже поздно, но если хочешь, я ему позвоню.
— Он придет на наш прием? Я так его люблю!
— Я пока не знаю.
Ева надулась, прижав тонкую нижнюю губу еще более тонкой верхней.
— Ты не можешь его заставить?
Имоджин засмеялась:
— Я вообще никого не могу ничего заставить.
— Мы можем забанить его на нашем сайте.
— Мы не станем лишать одного из лучших модельеров женской одежды доступа к нашему приложению. Какая нам от этого выгода?
— Кто-нибудь вообще придет? Боже, твоя работа — совершать чудеса. Можешь ты все это провернуть?
«Сколько еще я буду терпеть такое обращение от этой мелкой паршивки?»
— Эта вечеринка войдет в историю как ночь, о которой нельзя забыть. Все будет прекрасно, Ева. Какой у тебя сейчас размер, второй? Дай-ка я позвоню быстренько, тогда нам привезут что-нибудь после обеда, и ты сможешь выбрать наряд.
Перед сном Алекс повел детей в кино, дав Имоджин возможность свободно расположиться с только что доставленными цветами в гостиной, разложив их вокруг себя на газетах. Тилли велела ей зайти на «Пинтерест» и посмотреть там новый хипстерский тренд #DeliFlowers — это когда составляют композиции из цветов и дешевых покупных стебельков и черенков.
Процесс компоновки букетов становился странно медитативным. Имоджин подбирала их по цвету, потом — по форме, потом находила сочетания цвета и формы, и эти действия подпитывали все ее чувства, заставляя впервые за много месяцев ощутить в себе сильнейший творческий потенциал. Сжав в правой руке букет из белых магнолий, бледно-розовых пионов, ландышей и ромашек, она маникюрными ножницами срезала несколько побуревших листочков, прежде чем туго обмотать стебли черной лентой. Она как раз добавляла в высокую банку для консервирования ветви странной формы и зеленые побеги, когда зазвонил мобильник. Зажав в зубах широкую белую ленту, Имоджин поставила Массимо на громкую связь.
— Дорогая, чем ты занята? — промурлыкал он.
— Составляю композиции из цветов для завтрашней вечеринки.
— Ты ведь знаешь, что для этого можно нанять специально обученных людей?
— А разве не приятнее сделать это самой? — Имоджин знала, что Массимо и без слов поймет, что ее нынешнее занятие каким-то образом связано с Евой.
— Тогда не буду тебя отвлекать. Просто хотел сказать, что мы увидимся завтра в семь.
— Ох, я так рада, что ты сможешь прийти. Я знаю, что завтра миллион других вечеринок.
— Но ни на одной из них не будет Имоджин Тейт, — она рассмеялась, услышав это. — Ладно, отпускаю тебя.
— Ну спасибо, что позвонил, дружочек. Отрадно знать, что хотя бы один человек точно придет.
— Ой, прекрати. Присцилла прикатит мое кресло, так что два гостя тебе гарантированы! — как же все-таки Имоджин его любила! — О, и вот еще что, Им. Не знаю, слышала ли ты, что сейчас последний писк моды — включать в цветочные композиции травы и всякую зелень. Просто намек!
«Травы. И что это должно значить? Какие именно травы? Зелень?»
Имоджин побрела в садик на крохотном заднем дворе, которым она когда-то начала было заниматься, потом бросила, потом снова начала и снова бросила, и так раз десять, не меньше. Она получала огромное удовольствие, копаясь в земле, но жизнь неизменно складывалась так, что на серьезное садоводство времени не оставалось. На задах у малюсенького пруда с золотыми рыбками Аннабель устроила аккуратную овощную грядку, а рядом безумно разрослись пряные травки — розмарин, тимьян и мята. Имоджин выдрала пучок. «Какого черта!» — думала она, добавляя зелень в каждую композицию.
Час спустя Имоджин любовалась десятью букетами, и сердце ее наполнялось гордостью.
— У меня так здорово не вышло бы! — Алекс подкрался сзади, обнял, поцеловал в плечо. — Это Сонг выручила?
Имоджин покачала головой и потянулась к мужу.
— Сонг в Корее. Я познакомилась с ее дочерью Элен.
— Когда я в последний раз видел Элен, ей было лет двенадцать, — сказал муж, почесывая голову. Имоджин засмеялась.
— Значит, ты слишком давно не дарил мне цветов. Наверно, ты видел ее лет шесть назад, потому что теперь она — очень красивая молодая женщина и у меня нет сомнений, что ты ее заметил бы.
— Я не замечаю никаких красивых женщин, кроме моей жены, — он прижался лицом к ее шее, и отросшая за день щетина приятно-знакомо царапнула кожу.
— Где дети?
— Наверху. Я перекормил их попкорном. У них пищевая кома, и оба готовы идти на боковую, — Алекс зевнул. — И я тоже. Присоединишься?