В восемь часов вечера Никки сняла плечики с платьем глубокого синего цвета с двери и небрежно сунула его в шкаф. Напрасно она суетилась, Виктор не забывает ничего.
*
Ольга сняла руку с локтя Виктора и одобрительно оглядела зал ресторана: очень светлый, отделанный сероватыми, почти белыми деревянными панелями, с круглыми столиками и ярко красными мягкими стульями. В глубине между двумя высокими окнами на небольшом возвышении парил белоснежный рояль, и над его крышкой голова пианиста медленно кивала в такт музыке, словно одобряя неспешный диалог контрабаса и гитары.
- Джаз без саксофона, почти забыла, что такой бывает…
- Да, когда гостям надо поговорить, саксофониста отправляют за дверь.
За столиками, перед эстрадой, в широком проходе небольшими группами стояли мужчины в темных костюмах, кое-где мелькали обнаженные плечи их спутниц, но неожиданно много оказалось женщин среднего возраста в закрытых платьях.
- Публика явно не гламурная.
- Вы правильно подметили, Олег ориентировался на специфический контингент.
- Такое впечатление, что половина присутствующих чиновники.
- А вторая половина – бизнесмены. Присаживайтесь. – Виктор отодвинул стул для Ольги, затем уселся сам. Его колено почти касалось Ольгиного обтянутого сливовым шелком бедра, но лицо мужчины было совершенно спокойно и непроницаемо. - Сейчас я познакомлю вас со своим партнером. – Виктор уже смотрел в сторону барной стойки.
К ним приближался коренастый мужчина под руку с улыбающейся спутницей. Худощавая и золотистая, словно поджаренная гренка, блондинка – типичная жена с Рублевки. Впрочем, улыбалась она только пухлыми губами, глаза оставались равнодушными, как у золотой рыбки.
- Виктор, привет. Как дела?
- Все хорошо, спасибо. Прекрасно выглядишь, дорогая.
- И ужасно здесь скучаю. Никки с тобой? – Женщина вопросительно подняла бровь.
- Нет. Николай, Натэлла, знакомьтесь, это Ольга. Та самая.
Ольга улыбнулась и получила в ответ два оценивающих взгляда, причем мужчина поднимал глаза от узких щиколоток к лицу в ореоле почти красных волос, а его жена, напротив, спускалась от скромных серег в ушах к туфлям.
Николай оживился, Натэлла, наоборот, заскучала еще больше. Так как теперь разговор велся о кредитах, платежах и задолженностях, она молча ущипнула мужа за рукав и отошла к бару. Виктору помахали из-за соседнего столика, он коснулся плеча Ольги и встал. Ольга полностью сосредоточилась на разговоре с Николаем и старалась не отвлекаться на Виктора, все время поглядывавшего в их сторону. Уже через десять минут Николай похлопал себя по карманам, извлек на свет ручку в корпусе из белого матового металла, и дальше, увлеченно сопя, рассматривал картинки, которые Ольга рисовала на салфетке: квадратики, кружочки, стрелочки. Затем он откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в пространство.
- Наверное, из этого может получиться вполне легальная схема?
- Вероятно, но не советую вам рисковать, не согласовав всю цепочку с бухгалтерией и юристом.
- А вы не…?
- Нет, моя работа меня вполне устраивает и я не собираюсь ее менять.
Все так же пребывая в задумчивости, Николай отправился на поиски жены, а Ольга выпрямила спину и незаметно потянулась. В висках тикала зарождающаяся мигрень, оживленный интерес к новой обстановке улетучился, вероятно, давала о себе знать недельная усталость. Кажется, музыка заиграла громче, и среди столиков уже вовсю шныряли официанты с подносами. Пора уходить.
Виктор догнал ее у дверей.
- Уже уходите? Почему так рано?
- Честно говоря, устала.
Он внимательно посмотрел на нее. Будет просить остаться, удерживать дверь, хватать за руки? Ольга заранее поежилась.
- Я вас подвезу, не возражаете?
- Спасибо.
*
- Вечер теплый, давайте немного пройдемся, - предложил Виктор.
Ольга пожала плечами и вышла из машины, не дожидаясь, пока ей откроют дверь и подадут руку. Последние два квартала можно было пройти по бульвару, где, радуясь летнему теплу, сидели небольшие компании и парочки. Виктор оглянулся в сторону лавочек, на душе было спокойно, идти домой не хотелось.
- Знаете, во времена моего детства молодые люди сидели на спинках лавок, а ноги ставили на сиденье. А старики обязательно подстилали газету.
- Конечно, помню. Думаю, мы почти ровесники.
Снова помолчали. Ольга тоже не спешила домой, она с удовольствием чувствовала, как расслабляются мышцы плеч, после единственного бокала шампанского голова слегка кружилась. Казалось, в воздухе еще чувствуется аромат сирени. Впервые за последние месяцы ей было тепло, и тепло это, казалось исходило от Виктора. Сколько же времени она жила в напряжении и ознобе, пять месяцев, пять лет? Аромат свежескошенной травы проплывал мимо ее лица мягким облачком, и Ольга покачнулась вслед за ним. Мужская рука рядом с ней напряглась и не отпустила. Оказалось, Виктор держал ее под локоть.
- Извините, что оставила вас без ужина. Вы есть хотите?
- Ужасно, - Виктор ответил быстро, и тут же сам себе удивился.
Прежде чем отвечать на любой вопрос, нужно сначала выяснить, зачем его задают – до сих пор он делал это не раздумывая, следуя многолетней привычке.
- Я тоже голодная. Яичницу будете?
- Да.
На кухне - собственно, кухней был угол, отгороженный псевдо мраморной столешницей от остальной части гостиной – Ольга подобрала волосы и закрепила пышный узел валявшимся на подоконнике карандашом, затем быстро вымыла руки под раковиной средством для мытья посуды, затем накрошила на разогретую сковороду охотничьих колбасок, а когда они зашкворчали, стреляя по сторонам горячим жиром, разбила туда несколько яиц. Точные экономные движения работающей женщины, матери, жены, хозяйки дома.
- Больше ничего предложить не могу, я почти не готовлю сейчас.
- Ужинаете в кафе?
- Нет, конечно. Дочери живут самостоятельно, а мне вечером вполне достаточно салата. Беспроигрышный вариант – салат из Шрека, например.
- А теперь вы меня пугаете, - в противовес своим словам Виктор расслабленно откинулся на спинку дивана и вытянул вперед ноги.
- Всего лишь груша и авокадо. Ну, можно туда еще чего-нибудь накидать под настроение. Держите тарелку.
Они ели молча, и Виктор заметил, что в процессе приготовления большая часть колбасы перекочевала в его часть яичницы.
- Вкусно. Наверное, приятно возвращаться домой и с порога слышать запах еды.
- Наверное. Это было так давно, что я почти отвыкла.
- Давайте я вам помогу.
Виктор взял у Ольги грязную тарелку с вилкой и опустил их в раковину. Вернувшись, сел на диван ближе к ней. Ольга сидела совершенно спокойно, немного склонив голову к плечу; узел волос на затылке чуть ослаб, вьющаяся красная прядь скользнула к уху. Он отвел ее от щеки, слегка коснувшись бархатистой кожи костяшками пальцев. Затем наклонился и тронул губами край тонкой брови. В голове Ольги громко и явственно прозвучал Нинкин голос: «Пора входить в клинч, подруга». Она вздохнула и покачала головой.
- Кто такая Никки?
Виктор перевернул Ольгину ладонь и большим пальцем провел вдоль линии жизни. Молчание затягивалось, и нарушать его Ольга, по-видимому не собиралась.
- Я бы не хотел говорить об этом сейчас. Но позже обязательно расскажу.
- Нет. Надо сказать сейчас. От этого зависит все остальное.
- Это женщина, с которой я встречаюсь в конце недели. Уже много лет.
Ощущение от этих его слов было пронзительным и терпким, как вкус дикой груши в детстве. Сколько себя помнила, именно так Ольга умела отличать правду от лжи и недосказанности: по вкусу и запаху. Слова Виктора были правдой, ему вообще нечего было стыдиться и утаивать, он словно говорил: «Вот мои условия. Будет или по-моему или никак». Именно в этот момент Ольга поняла, что могла бы полюбить этого человека.
- Мы не увидимся, пока вы не разберетесь с Никки.
*
В тот вечер Виктор попросил разрешения остаться. Ольга отказала, она отказала ему уже во второй раз. Он попрощался и ушел. Возвращаясь к машине мимо опустевших скамеек, Виктор не чувствовал ни обиды, ни злости. Ее отказ ничего не значил. Он попросит снова.