На этот раз все было иначе. Чувство к Виктору делало ее ранимой и беззащитной. И еще свирепой и безжалостной. Достаточно было одной мысли об одиноком вечере в своей квартире, и она шагнула вперед, улыбаясь радушно и непринужденно.
- Я Никки, - сказала она, присаживаясь во второй шезлонг.
- Я так и подумала, - женщина смотрела на нее спокойно и как-то отстраненно.
Может быть, Никки зря беспокоится. Лает не на то дерево, как говорят англичане.
- Виктор говорил обо мне?
- Конечно. Я Ольга Лукьянова.
- Тогда я тоже вас знаю. Женщина, не позволившая «кинуть на деньги» Николая. Виктор решил привлечь вас к работе? Кажется, он говорил, что у него на вас планы…
Кажется, гостья удивилась.
- Нет, просто пригласил на ужин. Должно быть, он на кухне.
- Надо же, обычно он без меня и вилки найти не может. Пойду посмотрю, не нужна ли помощь.
Просто ужин… Спускаясь по лестнице Никки непроизвольно сжала руки в кулаки. Затем на пороге кухни расслабила мышцы лица и сделала глубокий вдох.
Виктор, в старых джинсах и босой, стоял к ней спиной, размешивая что-то в глубокой сковороде.
- Вы не будете возражать против пасты маринара? На самом деле соус из ресторана внизу. – Он оглянулся через плечо, затем положил деревянную лопатку в сковороду и медленно повернулся к Никки.
- У тебя что-то срочное?
Как-будто они в его офисе. Никки слегка поежилась, но тут же подняла подбородок и встряхнула светлой гривой волос. Кто-бы знал, сколько усилий приходится тратить ежедневно, чтобы эта белокурая масса казалась в два раза пышнее.
- Ничего особенного, просто соскучилась.
Она подошла к Виктору и подставила гладкую щеку для поцелуя. Мужчина молча смотрел на нее, явно ожидая объяснений.
- Мне сегодня одиноко. Ты ведь не будешь возражать против моей компании? - Она втянула в себя воздух и прикрыла веки. – Пахнет божественно. Даже не думала, что так проголодаюсь.
- Придется подождать еще минут пятнадцать.
- Тогда мы с Ольгой успеем выпить по глоточку.
Прихватив со стола уже откупоренную бутылку и два бокала, Никки поднялась наверх. Ольга с интересом наблюдала, как Никки покрутила в пальцах запотевшее стекло, затем попробовала его на язык и с мгновенно прояснившимся лицом сделала первый глоток.
- Замечательно. Почти то, что надо. Не жалею, что выписала его из Италии. Я пыталась найти что-то похожее на то, что мы с Виктором пили в Тоскане в одном маленьком городке. Это было лучшее вино в моей жизни. Или, может быть, я просто была очень счастлива тогда?
Кажется, жизнь собиралась показать Ольге нечто интересное. Оставалось только устроиться поудобнее и смотреть внимательно. Вполне ожидаемо зазвонил телефон Никки.
- Это Виктор, - она повернула Ольге экран с фотографией двух смеющихся лиц. – Готов нас кормить.
В холле одна из дверей с матовым стеклом вела в ванную. Ольга вымыла руки, а затем, прислушавшись к голосам из кухни, повернулась в сторону коридора и начала медленно продвигаться вперед, рассматривая висящие в ряд пожелтевшие гравюры в тонких латунных рамках. Некоторые из них были когда-то смяты, а затем тщательно разглажены, другие хранили следы потеков, паспарту не скрывало оборванных краев страниц. Изображения колосьев, растений, семян и плодов с тонкими стрелочками, идущих от каллиграфически выписанных вокруг рисунка строчек. Похоже, все они были из одной книги. Гладкая дверь из выбеленного дуба была приоткрыта, за ней виднелись книжные полки и край письменного стола.
Виктор откупорил вторую бутылку, затем посмотрел на Никки. Его лицо не выражало ни смущения, ни волнения, но в голосе звучал сдерживаемый гнев.
- Я сказал тебе, что буду занят. Ты должна была хотя бы предупредить.
- Почему ты привел ее в наш дом?
- Это МОЙ дом. Ничего твоего здесь нет.
Внезапно вся ее уверенность улетучилась. Значит, вот как? Можно изнурять себя в спортивном зале, не вылезать из парикмахерского кресла, гавкать на каждую появившуюся в поле зрения малолетку, можно дать мужчине полную свободу, но все равно придет какая-нибудь старая тетка и заберет все. И самое смешное: судя по ее виду, по мятой юбке и несвежей к концу дня блузке, этот замечательный, умный и щедрый мужчина ей и даром не нужен.
Никки чувствовала, словно ее знаменитый платиновый стержень плавится внутри ее тела, опаляя внутренним жаром лицо, шею, даже грудь. Она закусила губу, изо всех сил сдерживая слезы.