Сколько всего нужно, чтобы сделать счастливым всего одного человека!
Это точно, особенно когда он сам не знает, чего хочет. Или не умеет быть счастливым. Во второй раз погладила пальцами обрез и распахнула ближе к середине:
Не быть любимой – несчастье; перестать ею быть – оскорбление.
Оскорбление? Не боль, не кровавая дыра в груди, не одиночество и тоска, а просто ущемленное самолюбие? Кажется, мудрые просветители не были склонны лелеять болячки рода человеческого.
Книга снова легла на пол, а Ольга, удобнее пристроив голову на мягком подлокотнике, рассматривала кружевную тень занавески на потолке. Уже хотелось есть, наверное, пора вставать. Сейчас: три… два… Зазвонил телефон. Нашарив его среди подушек, Ольга ответила, даже не посмотрев на экран.
- Это я, - произнес знакомый голос, - вы мне нужны.
- А вы мне нет.
Последовала пауза.
- Я уже здесь.
Он отключился, прежде, чем Ольга успела ответить. Похоже, он звонил прямо со ступенек ее крыльца, потому что почти сразу в квартире раздалась трель домофона. Ольга подошла к двери и вопросительно посмотрела в зеркало. Не открывать? Глупо, мы же взрослые люди. Он ее не съест, и вообще, она несъедобная.
Виктор с большим пакетом под мышкой и корзинкой в руке задержался на пороге, на какой-то миг ему показалось, что гладкое полотно металлической двери сейчас полетит ему в лицо. Ольга сделала шаг в сторону, и он прошел в кухню.
- Николай просил передать, - Виктор положил конверт на стол. – Судя по всему, он доверяет вашему мнению.
- Он мог бы прислать курьера ко мне на работу. Это не срочно.
- Ну, должна же у меня быть причина, чтобы явиться к вам без приглашения.
Чем меньше она будет спорить, тем скорее он уйдет. На стол рядом с пакетом опустилась корзина, завернутая в целлофан: бутылочные горлышки в золотистой фольге и что-то под ними.
- Это сыр. Не знаю, какой вы любите, поэтому взял всего понемногу.
Понемногу? Эта корзина весила килограмм десять. Ольга протянула Виктору штопор и достала из шкафа два бокала.
- Никки знает? – Тихо спросила она.
- Нет. Дайте тарелку и нож.
- Вы ей скажете?
- Возможно. Если спросит.
- Если вы сейчас порежетесь, я не стану вас перевязывать. Просто выставлю за дверь.
- Я буду очень осторожен. Держите.
Ольга посмотрела на бокал в его руке. Надо выпить, тогда ей будет проще сказать ему все, что она о нем думает.
- Не жалейте.
Он послушно долил бокал до тонкого золотого ободка. Первый же глоток согрел желудок, она залпом выпила почти до дна и поставила бокал на столешницу перед собой. Виктор потянулся и наполнил его снова.
- Вам надо поесть, у вас голодный вид. И вот еще.
Он достал из нагрудного кармана льняной рубашки узкий конверт.
- Это билеты, - ответил он на удивленный взгляд Ольги. – На благотворительный концерт. Я не смогу пойти. Вы можете воспользоваться ими сами или… передать кому-то, более заинтересованному.
Ольга прищурилась, словно собираясь о чем-то спросить, но, видимо, передумала и взяла бокал.
- Мой муж ушел к другой женщине. Я знаю, как это больно.
Виктор, чуть склонив голову к плечу, смотрел на нее с выражением бесконечного терпения. Она уже сильно опьянела, глаза под слегка опущенными веками потемнели и блестели.
- Как бизнес?
Этот вопрос застал его врасплох. Он подождал, когда она снова сделает глоток.
- Неплохо.
Да, он должен быть осторожным.
- Значит, в бизнесе все в порядке, и у вас появилось время завести себе гарем?
- Это оказалось сложнее, чем я думал.
- Другие соглашались сразу?
- Мне неловко в этом признаваться, но обычно я сам рассматривал предложения. И теперь я не знаю, как добиться женщины, которая мне очень понравилась.
- Понравилась? Ужасно? Сразу? – Ольга фыркнула и махнула рукой. – Тогда, наверное, это бессмысленно…
Ладонь Виктора легла поверх ее пальцев, он мягко отобрал у нее бокал.
- Бессмысленно что?
- Сопротивляться.
Теперь его пальцы погладили ее висок и погрузились в волосы.
- Интересно, а что это вы делаете?
- Как что? - В его голосе звучало искреннее недоумение. – Вытаскиваю заколку. Я давно хотел это сделать. Редко встретишь такие длинные волосы у женщины вашего возраста.
Что-то звякнуло о камень столешницы. Ольга попыталась откинуть голову, но его округлившаяся ладонь прочно удерживала ее затылок.