Как и обещала медсестра, примерно через неделю я смог вставать, через две меня уже собрались выписывать. Денег на лечение у меня не было, зато мой прежний банк любезно согласился открыть мне счёт и дать кредит, так что отныне я был в большом минусе и не представлял, как и когда выйду в плюс.
Втайне я надеялся, что, мягко говоря, «недостаток» моей планеты никому не известен и мне удастся впихнуть её какому-нибудь чудаку по бросовой цене. Но, увы, как только я вышел за ворота больницы, ко мне подлетели журналисты и стали расспрашивать про Незабудку. Я понял, что не получу за неё ни гроша – кому нужна планета, убивающая любых живых существ?
Дав несколько коротких ответов, я почувствовал, что интерес этих ловцов дешёвых сенсаций угас, и побрёл по Берлинским улицам. Отовсюду из окон кафе и ресторанов на меня смотрели счастливые лица, а мне и пойти-то было некуда. Призрак голодной и бездомной старости замаячил передо мной во всём своём бомжеватом виде.
Совсем недавно я был счастлив. Да, я был счастлив на своей Незабудке. Теперь я понимаю, что просто был одурманен, но всё равно там было классно. А что сейчас? Никому не нужный, один, без средств к существованию и перспектив в мире, где без денег и шагу ступить нельзя. Уныние захватило меня в свои цепкие объятия.
Свернув на Курфюрстендамм, я зашёл в ближайшее кафе и заказал чашечку кофе. Платить было нечем, но я знал, что за неоплату меня заберут в полицию, а там, глядишь, накормят и предоставят ночлег.
Вслед за мной в кафе вошёл старик. Он постоял некоторое время в дверях, словно выжидая, пока я усядусь за свободный столик, и затем прямиком направился ко мне. Не успел я ничего произнести, как он уселся напротив. Я не ожидал такого манёвра в полупустом кафе. Чтобы выказать ему своё неодобрение, я демонстративно обвёл взглядом вокруг, как бы давая понять, что мест много и не стоит нарушать моё одиночество. Но он не отреагировал, а лишь ухмыльнулся уголками губ.
– А я к Вам, – начал он разговор, в упор глядя на меня.
– Неужели? – С лёгкой иронией парировал я.
– Да, к Вам. Это правда?
– Что – «это»?
– Этот момент принципиален. Так правда или нет? Правда, что возникает эйфория? И что совсем не страшно?
Я не понимал, кто передо мной. Журналист? Для журналиста староват. Сумасшедший? Ну, это на Земле не редкость, но мне ни к чему. Просто какой-нибудь бездельник? В любом случае, надо с ним поосторожней.
– Уважаемый, – вежливо сказал я, – а к чему, собственно, все эти вопросы?
– Я тяжело болен.
Он не журналист, решил я про себя. Но вслух произнёс:
– Сочувствую, но…
– Мне нужно не сочувствие – оно тут у всех. Мне нужна помощь. Я заплачУ.
Я решил сыронизировать:
– И много заплатите? На кофе хватит?
Он улыбнулся вполне по-доброму, хотя не мог не чувствовать моего пренебрежения.
– Я заплачУ Вам столько, что хватит на кофейную плантацию, и не на одну.
Я сделал заинтересованный вид, хотя не очень-то ему верил.
– И за что Вы готовы столько заплатить?
– Если Вы позволите мне отправиться на Вашу планету умирать, я дам Вам… – И он назвал сумму, после которой я понял: этот парень – не бездельник. Он псих. Видя моё недоверие, он добавил: – Ну, сами посудите, зачем мне деньги? – Я пожал плечами, всё ещё неуверенный в том, что это не розыгрыш. Старик слегка наклонился ко мне и открыто посмотрел в глаза. – Но только расскажите немного об ощущениях, которые Вы испытывали на Незабудке.
Я рассказал всё как было, без приукрашивания или замалчивания. Во время рассказа мой собеседник частенько одобрительно кивал и поддакивал.
– Это даже лучше, чем я мог себе представить, – констатировал он, когда история закончилась.
– И что теперь? – Поинтересовался я, продолжая не верить в серьёзность происходящего.
– Мы можем оформить с Вами сделку.
– Прямо сейчас? – Во мне заговорил восставший из руин банкротства бизнесмен.
– Без проблем. Я и договор уже подготовил.
Всё было слишком стремительно. И я продолжал не верить в адекватность моего визави, даже когда он спроецировал передо мной договор. Пробежав текст глазами и оценив его юридическую чистоту, я в душе порадовался, что не утратил навыков делового человека.
– Но… – замешкался я, – Вы платите лишь за право размещения на моей планете. Перелёт за Ваш счёт?
– Несомненно, – сказал он, и я убедился – он точно ненормальный. Такие деньжищи лишь для того, чтобы безболезненно отойти в мир иной? Ведь есть способы и попроще. Видимо, поняв моё недоумение, он добавил: – Самоубийство не в чести, да и страшно это. А попасть в рай ещё при жизни, избавившись от мук и страданий, насладиться последними деньками и беззаботно встретить смерть во сне со счастливой улыбкой на лице – не это ли величайшее блаженство? Зачем мне деньги, если жить-то осталось всего ничего? И я не один такой – таких миллионы.