Женщина упала на колени и жарко зашептала.
— Ваше Величество, прошу вас. Издревле род Килит верно служил вам, ради верной службы, рассмотрите дело единственного наследника рода Килит.
— Я вас понял, — махнул Деспот рукой и двинулся мимо женщины вдоль кромки озера.
Моё сердце сжалось. Мне стало так жалко мать, вырастившую сына, вложившего в него все силы и любовь, что возмущение на холодность Деспота поднялось в груди.
Я подскочила к женщине. Она рыдала, прикрыв глаза ладонями. Плечи её тряслись, и сама она вся дрожала, как осиновый лист. Быстро погладив по голове леди Килит, я забрала папку с документами, что она принесла. Цепь натянулась.
— Спасибо, — прошептала мне женщина.
Я быстро поднялась и побежала за Деспотом с папкой в руках.
27 глава
Император величественно шёл впереди и не оборачивался.
Я молча шла за ним и ругалась на чём свет стоит. Если бы у меня был голос, я бы сказал Деспоту всё, что думаю о его бессердечии!
А так! Приходится молчать.
Красота природы меня больше не очаровывала, я лишь пилила взглядом спину Деспота, желая всем сердцем, чтобы там образовалась дырка. Наконец, мы пришли к изящной беседке. Император прошёл внутрь, сел на изящные подушки.
Я не хотела быть рядом с ним, поэтому осталась снаружи, прогуливаясь между клумб и рассматривая цветы, сама же уже не замечала всей красоты, что меня окружала.
Всё испортил этот самодур своим поведением.
Цепь натянулась.
Да блин!
Я поплелась в беседку, села на скамейку подальше от Деспота и отвернулась от него. Потом открыла папку, которую мне дала виконтеса Килит, и стала читать грамоты и благодарности, что там были.
— Адам, распорядись, чтобы нам накрыли здесь на чай и забери у Виктории документы и отнеси к ней на софу, — недовольно сказал император.
Тут же из кустов вышел лакей, зашёл в беседку и, склонившись перед императором, выхватил у меня из рук папку. Тут же он растворился в саду.
— Не вмешивайся в управление государственными вопросами, — приказным тоном сказал Деспот. — У тебя другая роль, исполняй её примерно. Я и так слишком многое тебе позволяю.
Слишком многое?!
Внутри заклокотала обида.
То есть то, что я могу себе позволить читать, рисовать, перекинуться парой слов с кем-то из поданных императора, это слишком много?!
Я посмотрела на Деспота, желая, чтобы он сгорел.
Он, естественно, даже не задымился.
Отвернулась от него.
В беседке появился всё тот же слуга, который нёс поднос, а на нём чайник и тарелочки с разными вкусностями. Он всё ловко расставил на столе, разлил чай в две чашки и удалился.
Есть не хотелось.
Мне вообще вот так жить не хотелось. Только я ещё не придумала, что мне делать.
Деспот, не обращая на меня внимания, спокойно трапезничал.
— Ты не знаешь наши традиции и можешь попасть в неловкую ситуацию. Агатиус дарят женщинам в том случае, если хотят стать их покровителями, либо жёнам и любовницам, — отхлебнул император глоток чаю и, прищурившись, посмотрел на меня.
Ответить ему, что меня полностью бы устроило покровительство графа, а не его, я не могла по известным причинам. Поэтому надменно подняла подбородок и прищурилась.
Надеюсь, Деспот всё понял по моему взгляду.
А судя по тому, как его пальцы сжались на чашке, понял.
Вот и поговорили. Я отвернулась от Деспота. Конечно, я не знала про их дурацкие обычаи! Что этот граф задумал, когда подарил мне ларец с агатиусом? Ему что, жить надоело? Знает же, что я принадлежу этому извергу, как вещь.
Короче, я на всех разозлилась и на себя в том числе за свою порывистость.
Хотя кого я тут любила? Ну подумаешь, умихенди немного опорафинилась. Объяснять надо лучше, что от меня требуется, а то вот возьму на каком-нибудь званом ужине с послами из других государств напьюсь и начну танцевать на столе.
Посмотрим, что будет Деспот делать в таком случае!
Я рассматривала розы, которые окутали беседку, оглаживая пальцем их нежные лепестки.
Растут они на воле, растут, а потом раз, кто-нибудь их сорвёт, и розы вянут. Не могут они долго жить без корня.
Насколько меня хватит?