— Софушка, я не ищу серьезных отношений, — внезапно говорит Мирон Львович.
Поперхнувшись вином, отставляю бокал и удивленно смотрю на него, прижав к губам салфетку. Прям с места в карьер. Дал бы хотя бы сглотнуть вино, прежде чем нарушать идиллию тишины смелыми заявлениями.
— Буду в очередной раз откровенным, если в прошлые разы не поняла моих намерений. Я хочу секса. На данный момент я заинтересован в тебе. Я сам удивлен тому, что меня привлекла скромница в блузе с глухим воротом, но…
— А чем вас не устраивают глухие вороты? — серьезно и без тени насмешки спрашиваю я.
— Это скучно, — Мирон Львович хмурится. — Я могу продолжить?
— Продолжайте, — киваю и делаю очередной глоток вина. — Я слушаю.
Я не сказать, что опьянела, но не чувствую смущения, которое меня бы накрыло без спасительного вина. Босс решил поговорить о сексе без обязательств с подчиненной? Я его, конечно, внимательно выслушаю. Ничего он мне нового не скажет.
— Так или иначе, — Мирон Львович откидывается на спинку стула, — я четко оговариваю свои желания. Я хочу тебя отыметь во все щели. Грубо, цинично, но честно. Считай, что ты прошла испытательный срок на работе за два дня и мы проводим с тобой повторное интервью. Можно сказать, я предлагаю тебе повышение.
Вот же черт хитрый. Подразнил ласками, поцелуйчикам и пальцами, а теперь сидит весь такой из себя красивый и неприступный и ведет беседы о гнусных планах на мое тело. Согласна ли я на “повышение”?
— Условия не оговорены, Мирон Львович.
— Ты отдаешься мне во всех смыслах. Я повышу твою зарплату, но чашка кофе по утрам и голые коленки меня теперь не удовлетворят.
— А что удовлетворит? — вскидываю бровь. — Минет под столом?
Вау, какая я смелая и дерзкая. Сама от себя в шоке. Еще один бокал вина и я перейду с Мироном Львовичем на ты и буду звать его “Мирошей-вредным дракошей”. Да я в ударе.
— И не только минет. Я за разнообразие. А ты?
— А я не понимаю, почему вы не взяли кого-то другого на позицию секретарши-минетчицы, Мирон Львович, — внимательно вглядываюсь в глаза босса. — Боюсь, у меня не хватит опыта и профессиональных навыков.
— Именно это меня в тебе и привлекает, — улыбается и вздыхает. — Я привык получать любую женщину, которую возжелал. И я хочу тебя.
— То есть вы сейчас, как ребенок, которому понравилась игрушка на витрине?
— Да, — холодно и коротко соглашается мужчина. — Только я вырос из детских истерик.
Я бы поспорила. Кто сегодня заявился ко мне в квартиру, а потом в подъезде говорил, что я вывожу его из себя?
— Хорошо, — киваю и тихо продолжаю. — Представим ситуацию, что я согласилась и вы уже через неделю охладели ко мне. Вы удовлетворили свое эгоистичное желание отыметь девственницу и увидели другую. Еще скромнее и более невинную. Что тогда? Вы меня уволите? Я останусь без работы, без оговоренной зарплаты и чести? Вам не кажется, Мирон Львович, что я рискую?
— У тебя есть деловая хватка, — одобрительно ухмыляется.
— Это закономерные вопросы. Одну игрушку вы уже выбросили.
— Ты про Анжелу? — Мирон Львович в изумлении изгибает бровь. — Она не была игрушкой. Она была моей невестой. У меня сейчас разбито сердце, и я хочу отвлечься.
На секунду немею. Ах ты… Невеста?! У тебя была невеста?! Да о таком стоило сказать на собеседовании, а не про пуговки и волосы вещать!
— А ведь и не скажешь, что вы страдаете, — после мысленных возмущений с наносным равнодушием усмехаюсь.
— Ты ждешь моих слез? — криво ухмыляется, отчего его лицо становится презрительным.
— Я бы с удовольствием посмотрела, как вы рыдаете, — осушаю бокал до дна. — И, возможно, утерла бы слезки.
Злюсь. И не на то, что Мирон Львович сделал после вкусного и сытного ужина открытое предложение стать его подстилкой. Нет. Я в бешенстве, что он посмел сказать о разбитом сердце. Он был влюблен, а, возможно, и сейчас страдает по неудавшейся свадьбе с сисястой стервой. Ставлю сотку, что они у нее силиконовые, а ее красивый и острый нос подкорректирован.
— Забудь, Софушка, — лениво отмахивается и подливает себе в бокал вина. — Вижу, что ты от меня ждешь иного, чем просто секс. Ты девочка восторженная и наивная.
Вспыхиваю гневом, словно Мирон Львович оскорбил меня матерными и отвратительными словами. Ничего я не наивная и не восторженная! И не вижу я в нем рыцаря или джентльмена. И ему не стоит думать, что я влюбленная дурочка. Я меркантильная, циничная стерва. Так и хочется манерно погрозить ему указательным пальцем перед его лицом, чтобы он понял — не на ту нарвался. Я та еще расчетливая сука. Похлеще любой эскортницы.