Я упрямо молчу и не тороплюсь никуда идти. Что это еще за новости? Вещи перевезли? Мирон Львович обнаглел в край. Виталий вздыхает, покидает машину и услужливо открывает дверцу:
— Не упрямьтесь, Софья. Я повторюсь, это бесполезно.
— Мне страшно, — я жалобно смотрю в его лицо.
— Хорошо, я вас проведу. Буду рядом, — настойчиво протягивает руку.
— За что он так со мной? — опираюсь о ладонь и, путаясь в простыни, выхожу на улицу.
Это риторический вопрос, на который я не жду ответа. Виталий криво улыбается и пожимает плечами. Поднимаюсь за ним по лестнице, вхожу в распахнутую дверь и теряюсь в просторном светлом вестибюле с высокими потолками, мраморными стенами и полами и массивным квадратными колоннами.
— Мы из четыреста шестой, — обращается Виталий к настороженной женщине за стойкой из темного дерева у входа.
— Добро пожаловать.
Виталий терпеливо подталкивает меня вперед. Я сплю. И я не определилась: хороший мне снится сон или плохой.
— Расслабьтесь, Софья, — смеется, нажимая кнопку вызова у одного из нескольких лифтов. — Вам здесь понравится. Тут есть даже боулинг. Не соскучитесь.
Кутаюсь в простыню. Дела мне нет до боулинга. Я хочу в свою крошечную квартирку на пятом этаже со старой мебелью. В лифте в отчаянии смотрю на носки туфель. Я не властна над своей жизнью. Мирону Львовичу не понравилось, где я живу, и он взял меня и переселил из старой конуры в элитную высотку. Должна ли я быть ему благодарна? Не думаю. Я не просила его об этом.
— Выходим.
В тишине звучит лишь перестук каблуков. Виталий подводит меня к массивной железной двери и ждет, когда я соизволю вставить ключи в замочную скважину.
У меня нет выхода кроме, как открыть дверь.
— Удачи, — Виталий по-отцовски треплет меня за щеку и вышагивает по коридору к лифту.
Стою в прихожей, нервно позвякивая ключами. На вешалке висит легкая курточка и джинсовка, которые перекочевали из прошлой квартиры, а на стальной обувной полке красуются мои простые офисные туфли и кроссовки.
Квартира обставлена неброско, но стильно и со вкусом. В гостиной стоит строгий низкий диван с бархатной обивкой, журнальный столик, кресло и открытый шкаф для книг с полками, на которых аккуратно выставлены мои учебные пособия из университета. Пялюсь на плазменный телевизор на стене, а затем на кондиционер у потолка и иду в спальню.
Кровать — большая, широкая и с кованым витиеватым изножьем и изголовьем, платяной белый шкаф — вместительный и глубокий, и мои жалкие пожитки даже треть полок не заняли. Сажусь за туалетный столик и выдвигаю ящики. Здесь нашлись тушь, пара тюбиков нюдовой помады и румяна, у которых давно истек срок годности. Смотрю в отражение зеркала. Я такая растерянная, что мне саму себя жалко.
Кто бы ни перевозил мои вещи, он очень постарался. Даже трусы с носками разложил по ящикам комода. Не думаю, что этим занимался Мирон Львович, потому что чувствуется рука профессионала.
Окна балкона, от пола до потолка, выходят на панорамный вид Матвеевского леса и на центр. Минут пять созерцаю башенки Москвы-сити вдали, медленно покачиваясь в кресле качалке, накрытом пушистым пледом. В голове пусто, между ног ноет и тянет после любвеобильного и грубого Мирона Львовича. Массирую виски, встаю и иду кухню.
Она впечатляет размерами после моих четырех метров. Тут есть даже посудомоечная машина, с которой мне придется еще подружиться. В холодильнике нахожу все то, что было в старой “Бирюсе”. Даже контейнер с запеканкой из риса и курицы. Я не шучу из моей квартиры перевезли все вплоть до рулона туалетной бумаги в уборной и стаканчика с зубной щеткой.
Разглядываю блестящую варочную поверхность с сенсорной панелью, и меня встряхивает паникой. Где мои документы? Скидываю туфли и бегаю испуганной белкой по квартире. В прихожей, в углу у вешалки, стоит коробка, а в ней папки со всеми личными и важными бумагами, диплом, паспорт и телефон.
Сажусь за стол и звоню хозяйке квартиры, из которой меня буквально выкрали. Отвечает не сразу и заспанным голосом мурлыкает:
— Софья? Что стряслось?
Тараторю и истерично извиняюсь, что мне пришлось срочно съехать: меня вынудили обстоятельства и мне очень стыдно, а она меня ошарашивает тем, что в курсе. “Мой мужчина” с ней связался, предложил оплатить неустойку и вернул ключи. И она совсем не в обиде за его щедрость и очень рада за меня.
Сбрасываю звонок. Не дай бог, она разнесет по всем родственника и знакомым “радостную весть” о том, что “наша Софья” жениха приличного нашла. Она может, а там сплетни дополнятся подробностями и дойдут до родителей.