Наверху, у самого дома — разбитая бутылка вина и тело Дракона, обращённое распахнутыми крыльями к небу.
Ветер треплет одежду на избитых телах, и в свете полной луны кажется, что кровь действительно совершенно черна.
— Этот мир не даст нам ни единого шанса, — произносит Уилл, касаясь пальцами мокрых волос Ганнибала, слегка тронутых сединой. Тот лежит головой на его коленях, зажимая чёрной ладонью кровоточащую рану в своём боку.
— Не бойся, Уилл, — отвечает он, — теперь мы построим новый.
И прикосновение оживающей тьмы, ласкающее израненное нутро, так блаженно и так желанно.
Прости их, Господи.
Ибо не ведают они, что творят.