Артем же, дав жене пинка, вдруг ощутил внутри полную опустошенность и апатию ко всему происходящему. Сев на диван, он выключил продолжавший болтать всё это время телевизор, откинулся на спинку и закрыл глаза. Ему не хотелось даже шевелиться. В голове крутилось только: «Это всё, всё, финиш…»
Полиция приехала довольно быстро. Минут через пять квартирную тишину нарушил долгий, наверное, даже слишком уж долгий звонок в дверь. Он ещё не успел затихнуть, а Эльвира уже впускала в квартиру приехавший наряд.
— Да, это я звонила, — решительным голосом начала она, — меня муж избивает.
Артем, по-прежнему не двигаясь, сидел на диване с закрытыми глазами.
— Где он? — послышался мужской голос.
— Муж? Вон там, в зале.
Артем открыл глаза и повернул голову в сторону коридора. В зал не спеша вошел пожилой капитан с серьезным лицом, а за ним молоденький сержант с автоматом на плече. Глянув на спокойно сидящего Артема, капитан спросил Эльвиру:
— Он, что ли?
— Он, — поджав губы, коротко бросила та.
Капитан, похоже, ничего не понимал. На сердитой молодой женщине явно не было никаких следов побоев, да и выглядела она вполне неплохо — нарядная, с макияжем, с аккуратной прической. Сидящий на диване парень тоже не подавал никаких признаков агрессии, и, судя по всему, был абсолютно трезв.
— Объясните, пожалуйста, подробнее, что случилось?
— Он меня пнул.
— Один раз, что ли, пнул? Куда?
— Куда-куда… Пнул и всё, — гневно сверкая глазами, затараторила Эльвира. Она окончательно пришла в себя и чувствовала себя уже вполне уверенно.
— Это так? — Капитан повернулся к Артему.
Тот кивнул:
— Ага.
— Один раз пнул и всё?
— Один раз и всё.
Капитан окончательно растерялся. Похоже, таких «избиений» он в свой практике ещё не встречал.
— Ну так и что? Разве это «избивает»?
— Извините, — повысила голос Эльвира, — вам надо, чтоб он меня покалечил, что ли?!
— Гм, — смутился полицейский, — да нет, я не об этом. Так протокол, что ли, составлять? — Он глянул на присутствующих.
Артем молча пожал плечами. Капитан посмотрел на Эльвиру.
— Так что делать-то будем? Он вроде не буянит, не пьяный. Может, сами разберетесь?
— Вы меня спрашиваете, что вам делать? — Эльвира гневно зыркнула на полицейского. — Делайте что там у вас полагается в таких случаях.
Капитан развел руками.
— Как хотите… Заявление писать будете?
— Буду.
— Ну ладно. Где тут у вас присесть можно?
— На кухне, там стол есть. — И Эльвира повела капитана в кухню. Сержант остался в зале.
Артем встал и, взяв сигарету с зажигалкой, молча пошел на балкон.
— Погодите, — подал голос молоденький полицейский, — на балкон нельзя.
— Это почему ещё? — хмуро поинтересовался Артем.
— Ну нельзя и всё.
— Что, боишься, что убегу? Не бойся, здесь высоко. Только я не курю в квартире, понимаешь? — И, открыв дверь, Артем вышел на балкон.
«Дожил, — мрачно подумал он, затягиваясь сигаретным дымом и глядя на проходящие внизу по мокрой и темной улице машины. — За девять лет пальцем не тронул, а тут раз дал пендаля под зад, так заблажила сразу — помогите, муж избивает! Да уж…» Дождь залетал на балкон и холодно колол Артема в лицо, но он не замечал эти капли, безучастно вертя сигарету пальцами.
Сержант подошел к окну и из комнаты смотрел на него. Через пару минут он постучал пальцем в стекло и махнул головой, показывая, что Артема зовут. Щелчком бросив окурок в темноту, тот зашел в комнату.
Капитан сидел на кухне за столом, перед ним лежал заполненный протокол и заявление. Эльвира стояла у окна, сложив руки на груди.
— Ну что… — устало вздохнул полицейский. — Протокол я, конечно, оформил, и формально мы должны его сейчас забрать с собой, — кивнул он на Артема, — но вы понимаете, что если мы его увезем, то потом надо будет на работу ему сообщать, у него неприятности будут.
Он обращался больше к Эльвире, а не к Артему. Ему он, судя по всему, в глубине души даже сочувствовал.
— Ты где работаешь? — спросил он его.
— В фирме одной строительной. В службе безопасности. — Артем сидел на табуретке напротив капитана и смотрел в пол.
— Ну вот, в службе безопасности. — Капитан повернулся к Эльвире. — За при́вод могут вообще с такой работы попереть. Подумайте хорошенько…
Та стояла молча, глядя злыми глазами прямо перед собой. Через минуту она промолвила всё тем же сердитым и решительным тоном:
— Хорошо, но пусть он при вас пообещает, что больше не тронет меня.