- Я сначала подумал: на допросах изуродовали или, может, перед психушкой специально, - затягиваясь сигаретой, встал рядом Вардан. – А оказывается, его от препарата какого-то разнесло. Буянил, говорят… орал на эдайском, в процедурном кабинете столик с ампулами перевернул, санитару нос головой сломал. Вот ему и вкатили… да ещё двойную дозу.
- Острая аллергическая реакция, чуть в кому не впал, - подхватил Солен-Ас, зябко ёжась и поглядывая на приоткрытую дверь избушки. – Арька, у тебя в доме тепло? Хоть кипяточку налей с дороги!
Пока девушка грела чайник и извлекала из сумки заныканные на самое дно сушки, мужчины занесли горца в дом и устроили на диване.
- То есть, вот это всё сойдёт? – лейтенант обрисовала в воздухе круг, изображая красную, гротескно раздутую физиономию и всё ещё недоверчиво поглядывая на подселенца.
- А что, таким «мужа» любить не будешь? – продолжая веселиться, отхлебнул большой глоток чая капитан. – Может, надо было ещё по лечебнице походить? Авось, кого посимпатичнее бы нашли…
- Да иди ты! – беззлобно огрызнулась Ариана. – Это я в парандже буду – носа не видать: хоть кривая, хоть косая, хоть лысая. А он-то лицом светить должен! Бравый солдат на родину возвращается!
- К нашему приезду его уже из-под капельницы убрали. Через пару дней отёк должен полностью сойти, - успокоил Вардан. – Мне другое не нравится… То, что ты с «головешкой» поедешь… без меня.
- А я, вообще, только утром узнал, что вы вдвоём в Эдачеру собирались… пёхом… через шорскую границу. Ариана Зет-Анна, это как понимать? Я тебя со смертной казни вытащил, чтоб ты геройски самоубилась? Майор, а вам не стыдно? – преображаясь в сурового сотрудника прокуратуры, оглядел подельников Солен-Ас. – Две штурмовые единицы на весь аул? Вас бы ещё на подходе пристрелили…
- Не лезь в то, о чём представления не имеешь! - раздув ноздри, угрожающе пробасил Овал-Мурт. – Ты же штабной! Кроме патруля нигде и не был!
- Вот я и говорю только о том, что даже козе понятно! А вы, уважаемый, если семи пядей во лбу, должны были оценить шансы трезво и её отговорить!
- Всё! Тихо! Успокоились оба! – гаркнула Ариана, сгребая в центр стола жалобно позвякивающие чашки. – Вы ещё сцепитесь и поедете на службу со знаками отличия на роже! Неважно уже, что и как оно там было. Я еду с Тимуром, генерал одобрил, за любую помощь в подготовке буду вам благодарна.
- Ладно, - выдохнул Вардан, бесцельно кроша в руке сушку. – Карты, маршрут мы ещё раз с тобой посмотрим. На выходных приеду.
- Давай, список пиши, какие продукты вам на неделю покупать, - деловито осведомился Нур, игнорируя сопящего командира. – Может, после работы у тебя с ночёвкой остаться? А то мало ли, каким наш буйнопомешанный проснётся.
- Ничего, думаю, с одним калечным эдайцем я справлюсь, - вежливо отказалась девушка, делая вид, что не поняла завлекательное предложение одного и не увидела наливающиеся кровью глаза второго. – Какой-никакой, а всё-таки «муж»… Это дела сугубо личные, внутрисемейные…
Муж… Согласие которого даже ещё не спросили. Ариана проводила взглядом отъезжающую легковушку и подошла к дивану. Новый квартирант по-прежнему спал. Грудь равномерно поднималась и опадала под больничной грязно-бежевой робой. На босых ступнях краснели раздувшиеся, толстые, как сосиски, пальцы. С руками та же история… Застегнуть наручники на запястьях не представлялось возможным, поэтому добрые товарищи сделали широкую петлю из бинта, а второй конец обвязали вокруг ажурного подлокотника. Не слишком гуманно, но на первых порах оправданно. Сложно представить, что творится у горца в голове после месяца карцера и знакомства с психушкой. К тому же он даже не в курсе, что его оттуда забрали. Постояв в задумчивости ещё пару минут, лейтенант всё же решила заняться чем-нибудь полезным. Например, ещё дров для печки принести, сходить за водой к колодцу, чтоб вечером не шариться по темноте, сумку опять же разобрать…
В десятом часу вечера, лёжа на кровати под ночником и зевая над найденной в бумагах для растопки книжкой, Ариана заметила оживление на диване. Эдаец проснулся, повертел головой, почувствовав петлю на руках дёрнулся раз, другой. Раскачивающимся движением свалил туловище на пол, извернулся, пытаясь подтянуться к подлокотнику и освободиться от пут.