Прощальный променаж по родному краю: по лесу с вещмешком, легко бегом… Конечно, не в парандже и не к железнодорожной станции: сорок километров – не ближний свет, ради сомнительного удовольствия покататься на электричке. До автотрассы всего пара часов физкультуры, а там с краю леса переодеться в добропорядочную эдайку, спрятать пожитки и вперёд - ловить попутку.
Пока, голосуя на обочине трассы, Ариана пыталась прикинуть, с какой вероятностью она сама бы взялась подвозить нечто мрачное в балахоне, вылезшее из леса, в притормозившем грузовике обнаружилась родная, курчавая душа. Водитель – пожилой эдаец в промасленной, сдвинутой на затылок кепке долго негодующе цокал и стыдил землячку, торчащую без сопровождения на безлюдном участке и ловящую машины, как не при духах будет сказано, самой понятно кто… Но после жалостливого рассказа о лесной сторожке и тяжело заболевшем брате, за лекарством которому она в город и собралась, горец умерил пыл и всю оставшуюся дорогу сетовал на проигранную войну, свою вынужденную миграцию, хаял местные нравы, работодателей, налоги и погоду. В плане языковой практики это было… познавательно. Живописно-матерные обороты речи в учебниках не прописаны, а Тимур посвящать в такие тонкости, видимо, стеснялся. Да и не предназначены они для нежных девичьих ушей… Этот дядька считал примерно так же, потому и извинялся после каждой эмоциональной тирады, но не поделиться накипевшим просто не мог.
Оставшись одна в центре Ларута, девушка, насколько позволяла паранджа, шустро направилась в общественный туалет. В самом деле, незаметно извлечь прибор слежения из-под длинных одежд непросто, а сидеть с ним на лавочке у фонтана – не самая замечательная идея. Чем ближе к объекту, тем лучше детализация. И теперь лейтенант с уверенностью могла сказать, что подопечный за истёкшее время вдоволь помотался по городу и теперь «завис» в спальном районе, до которого пешком ей пилить и пилить…
Через забрало сетки знакомый с детства город ощущался слегка иначе. По крайней мере, прогуляться по центральной улице сейчас уж точно желания не возникало. Прохожие встречали плывущий мимо балахон такими взглядами, что хотелось слиться с асфальтом. Кто-то недовольно бубнил себе под нос, кто-то вслед плевался. Нда… Демократическая республика, не Эдачера какая-нибудь, а гляди того и тут камнями забьют. Становилось ясно, отчего Тимур такой дёрганый, всегда на взводе, в глухой обороне. И для себя Ариана решила, что теперь обязательно парня поймёт и пожалеет… сразу после того как найдёт и придушит.
Найдя нужный дом, девушка медленно двинулась вокруг него, чтоб только не торчать серым пятном под окнами. Обычная, жилая пятиэтажка… Сомнительно, что эдаец чаёвничает сейчас у кого-то в гостях, значит… Значит, что-то тут не чисто. В два подъезда вход свободный, жильцы туда-сюда снуют, а на двери третьего домофон, камера и коврик у порога такой новый, фирменный как у коммерческих учреждений со стабильным доходом. Лейтенант нажала кнопку вызова и едва собралась прикинуться перепутавшей адрес, туповатой, но настойчивой гостьей города, как её опередили:
- Это опять вы? – прозвучал из динамика недовольный женский голос. – Вам на среду назначено, что непонятного?
- Ждать среда никак! Я прошлый раз объяснять, а вы не слушать! Два дня – долго, терпеть не можно! – стараясь сделать голос глуше и коверкая слова на эдайский манер, затараторила Ариана. Оставалось искренне порадоваться тому, что Вардан, экономя и не вдаваясь в модные изыски, купил однотипный, штампованный вариант паранджи, который массово носило большинство стеснённых в средствах горских беженок.