Ариана неопределённо повела плечом. Купе на двоих и монотонная дорога располагали к беседе по душам, но признаваться, что вместо предвкушения встречи и азарта борьбы нехилый мандраж, не хотелось.
- Боишься? – удивлённо вскинул брови горец.
- Опасаюсь, - воспроизвела она любимое изречение знакомого прапорщика. – Дверь запри, мне подышать надо.
После разоблачения воздуха стало, и правда, больше, шевелиться легче, краски мира богаче, но злоупотреблять «открытием личика» всё-таки не стоило. Во-первых, никуда не денешься – привыкать надо и к объёмам и к ограниченному углу зрения, а во-вторых, надевать это многослойное убранство ничуть не быстрее, чем химзащиту.
- Сам-то рад? – усмехнулась лейтенант, оставшись в одном простом, мешковатом платье и нижних штанишках. – Так рвался и вот, наконец, домой едешь…
- Ещё не домой, - качнул головой парень. – Мой дом Зирда, а мы – в Петофу.
- Далеко они друг от друга?
- Дня два на машине добираться… Как только уговор выполню – сразу к себе уеду! – с нажимом выдал Тимур. – Не удержишь!
Девушка ошарашенно моргнула.
- Ты думаешь, если всё получится, я тебя за ногу обратно на ферму поволоку, что ли?
- Если? – помолчав, покосился на неё эдаец. – Боишься, что не выйдет ничего?
- А это ты мне скажи… Есть у нас шансы?
- Сложно… От многого зависит, - задумавшись на пару минут, наконец, изрёк парень. – Клан должен принять, мы должны быть полезные, а если нет… на окраине поселят как чужаков.
- Подожди, тебе ж документы сделали, - напряглась Ариана. – Тимур Дажмард – ты теперь по праву рождения к Первым Сыновьям принадлежишь. Потомок дальней, почти растворившейся в эмиграции клановой ветви, но всё же родная кровь. Тебя не могут не принять!
- Меня убить не могут, прогнать не могут, если я приют попрошу, - спокойно пояснил горец, воюя с упрямой, не желающей плотно закрываться форточкой. – А вот пускать на внутренние земли и в семью принимать не обязаны. Такое право заслужить надо.
- Ты раньше предупредить не мог? – сдерживая накатывающую злость, вцепилась в край стола лейтенант. – Тебе ведь это всё тоже вроде как надо!
- А меня про порядки Первых Сыновей не спрашивали, - демонстративно отстранённо пожал плечами Тимур. – У тебя же генералы и боевые майоры в советчиках, зачем дикого «головешку» слушать?
Ариана сделала пару глубоких, успокоительных вздохов и прикрыла глаза. Очень хотелось ругаться. Воистину вараны придумали все их неписанные, изменчивые, но если главе клана втемяшится в голову, то обязательные к исполнению, внутрисемейные законы. Эвнек, правящий в своём мирке, волен по собственному усмотрению отменять и возвращать из небытия веков любую хрень, ссылаясь на благо рода и волю предков. Поэтому поддерживать мир с эдайским государством всегда было сложно. С правящей верхушкой Эдачеры худо-бедно можно прийти к согласию, а вот с каждым отдельно взятым князьком, сидящим на своей горе, просто нереально.
- И как нам эту самую полезность доказать? – остыв до нужного градуса, терпеливо продолжила диалог девушка, втихую надеясь, что вот это вот внезапное открытие – просто небольшая заминка, поправка на ветер, а не закономерное начало конца.
- Не нам, а мне, - отозвался насупленный информатор. – Я мужчина, я за всё отвечаю!
- И?
- Не знаю, - с досадой признался Тимур, в очередной раз цепляясь взглядом за стоящую у неё под боком сумку с едой. – С этим надо на месте разбираться. Хорошо, если им водитель нужен или переводчик, или мастер… Я ножи умею делать, меня дед учил…
- Кстати, - в поисках чего-то похлопала себя по карманам лейтенант. – Твоё. Возвращаю.
Под недоверчивым взглядом горца на стол лёг замотанный в тряпицу нож. Его нож! Любовно выровненное и заточенное до острия бритвы лезвие из найденного в лесу металлолома, янтарная, тёплая рукоятка из яблоневого корня. Его последнее, подпольное творение, отчаяние и надежда на когда-нибудь вольную жизнь.
- С чего вдруг? Сначала отобрала, теперь – обратно? – буркнул он, вертя в руках клинок.
- Давай не будем вспоминать, как ты им спину себе ковырял, меня прирезать пытался, - одарила его «ласковым» взглядом супруга, выкладывая на стол провизию. – Возьми свою прелесть и что-нибудь полезное сделай: хлеб нарежь, мясо… Или это опять какое-нибудь жуткое оскорбление воинской чести?
Тимур усмехнулся и подтянул поближе говяжий рулет. Эх, предки… дайте терпения! Всегда знал, что женщина – не сильно умное создание, но чтоб простых вещей не понимала? Как может быть зазорно нож в ход пустить за обедом, на охоте, когда мастеришь что-то? Это ведь не только оружие, это друг! Союзник, соратник, помощник, который всегда с тобой. Он не ритуальный и не музейный… он почти что живой. По крайней мере, в душу клинка издревле многие поколения верили. И безделье при таком отношении строго противопоказано, от него любая душа начинает ржаветь…