- А чего ж воевать стал? Пересидеть мог, спрятаться.
- Род опозорить?! - изумился парень, пьяно блестя глазами. – Сказали: «Надо». Я и пошёл! Нельзя эвнека ослушаться…. Отец эвнек был… а теперь я! Мне дома клан собирать, семью защищать! А «медведь» сказал, что с фермы не отпустит…
- Кто? – подняв брови, переспросила лейтенант. – Медведь? Это… это Вардан, что ли?
Тимур осёкся и нехотя кивнул, залпом опустошая ёмкость.
- Понятно, - прикрывая рукой глаза, хихикнула Ариана, поражаясь, насколько порой полезно подпоить собеседника. Кто бы мог подумать… молчуна-то со стакана унесло! А ведь вино даже не креплёное, молодое – перебродивший сок. – Мне тоже прозвище дал? Дай угадаю! Небось, гадость какая-нибудь…
- Стриженная, - пыхтя, выдал парень, настороженно отслеживая её реакцию.
- Так значит, - потеребила свой отрастающий ёжик волос лейтенант, - ладно, могло быть хуже… Ну, вот и познакомились.
Глава 50
Следующие два дня прошли неторопливо и чинно. Остановки, вокзалы, зазывные крики уличных продавцов под окнами, неспешные разговоры и заполнение миграционных карт на подъезде к границе. Писала на эдайском Ариана не то чтобы очень хорошо, но, оказалось, мучиться с чужими буквами совсем не обязательно. На это есть муж. Ведь далеко не каждая горянка грамоте обучена.
Таможенный контроль ждали во всей боевой готовности и всё же нервозно. Мало ли… каких только подлянок в жизни не бывает. Документы высшего качества «ангелы-хранители» как для себя постарались, и к соотечественникам на границе должны лояльнее отнестись, но всё одно многое от смены зависит и от хорошего настроения проверяющих, уж это бывший лейтенант погранвойск знала не понаслышке.
К счастью, страхи не оправдались. Багаж и паспорта у них проверили быстро и без излишней рьяности, личико Айгуль Дажмард разглядеть никто даже не пытался, впрочем, как и заговорить с ней, проявляя интереса к мужней жене не более чем к ручной клади. Не найдя ничего предосудительного, принимающая сторона дала зелёный свет, приветствуя возвращение бравого солдата с супругой на родную землю. После этого можно было выдохнуть и ехать спокойно. А из-за плотной сетки чинзары девушка успела заметить, что выдохнула не только она. В вагоне было много транзитников, мечтающих побыстрее проскочить не слишком гостеприимную Эдачеру и оказаться в торговой Канриме или нейтральной, удалённой от суеты Вазре. Уже к вечеру среди пассажиров сплошь витало хорошее настроение. Ещё бы! По углам шептались, что добрую треть иностранцев эдайская таможня всё же с поезда ссадила и завернула обратно, кому-то повезло уехать для разбирательств в местное отделение, кому-то лишиться части денежных средств… Остальные считали себя счастливчиками, прошедшими сквозь игольное ушко и, не стесняясь, праздновали безболезненный въезд на территорию конфликтного государства.
Ариана, может, была бы и не против разделить с народом постстрессовую эйфорию, но в нынешнем статусе влиться в гуляния не представлялось возможным. Поэтому оставалось молча позавидовать чужому веселью и лечь спать, настраиваясь на ещё один день дороги и предстоящую работу.
Утро, к неудовольствию девушки, началось слишком рано и, как ни странно, с расталкивания соседом по купе. Успев спросонья удивиться, что жутко стеснительный горец вот прям за голое плечо трясёт, она не сразу вникла в тарабарщину на торопливом эдайском.
- Хорты? Откуда… В смысле, где хорты?! – Ариана резко села на постели, одёргивая сползшую нижнюю рубаху. – Там?!
Она мельком глянула на платформу поверх занавески и без лишних разговоров принялась натягивать на себя многослойный наряд. Ох, мать честная, не было печали…
Не прошло и пяти минут, как в спящий поезд под слабое сопротивление проводников ворвалась шумная, взвинченная толпа. Топот, зычные выкрики, мощные удары в дверь, женский визг и зарождающаяся массовая паника вперемешку с автоматными очередями.
- Сейчас и до нас дойдут. Молчи, только молчи! – словно закаменев, выдал Тимур, отодвигая задвижку и не спуская с двери глаз.
Вслед за потасовкой в соседнем купе гости ввалились и к ним, бесцеремонно выдирая из рук паспорта и выпроваживая на свежий воздух.
На платформе супружескую чету пихнули в длиннющую шеренгу из таких же растерянных и перепуганных пассажиров. Прохаживающиеся мимо боевики глаз поднимать не давали, ударами прикладов сдерживая и равняя строй, но из-под чинзары рассматривать происходящее можно было сколько влезет. Малюсенькая железнодорожная станция с покосившимся, брошенным домишком вместо здания вокзала, серая бетонная платформа под ногами, рельсы, шпалы, горы и… и всё. Позади воющей, причитающей, голосящей шеренги – поезд, застрявший чёрт-те где, окружённый ротой, не признавших окончания войны, ушедших в партизанщину горцев. Хорты хоть и объявляли себя борцами за независимость и национальные идеи Эдачеры, но грабежом и разбоем не брезговали.